Они под запретом

Обычно я всегда пристегиваюсь, но сейчас от волнения забыла. Я накидываю ремень, нервно поправляю волосы. Он чувствует хотя бы половину того, что чувствую я? Арсений ведь не может просто взять и забыть, что еще совсем недавно мы ходили на свидания и занимались сексом? Я знаю его тело, знаю, с каким интересом он умеет смотреть, помню, как ощущается его член. С ним я лишилась девственности. Он конечно тоже помнит все об этом. Разве можем мы просто сидеть рядом и делать вид, что все осталось в прошлом?

Самое сложное — начать. Не хочется, чтобы мы не обменявшись даже парой обыденных фраз, сразу перешли к сути. Да и мне необходима возможность собраться.

— Как у тебя дела? — я стараюсь задать этот вопрос с достоинством и спокойно. То, что я попросила Арсения меня подвезти ведь не означает необходимость унижаться. Нам нужно поговорить как двум взрослым людям.

В этот момент я не могу отказать себе в удовольствии разглядывать его профиль: посветлевшие от короткой стрижки виски, резкие выступы скул, яркий изгиб губ. Несправедливо лишиться возможности к ним прикоснуться. Мне нельзя отчаиваться. Все будет. Просто нужно набраться терпения.

— У меня все в порядке, — Арсений плавно перекатывает ладонью руль и бросает на меня секундный взгляд. — Много работы.

— Много работы — это ведь хорошо? В смысле, это означает, что твое производство пользуется спросом.

— Да. Много работы — это лучше, чем когда она заканчивается.

— А как обстоят дела с филиалом на Урале? — продолжаю я, ободренная отсутствием сопротивления с его стороны. — Дело сдвинулось с мертвой точки?

— В офисе сейчас идет ремонт. К середине октября все должно заработать.

— Сотрудников уже набрали, получается? Или ты переведешь туда кого-то из своих?

Даже удивительно, как легко у меня получается. Поддерживать с ним беседу. И то, что Арсений так охотно мне отвечает, вселяет в меня надежду. Мы с ним разговариваем и мне есть, о чем у него спросить. Оказывается, не так уж и мало я успела узнать за то время, что мы были вместе. Почему я раньше не пыталась? Как же стремительно все поменяло свою цену.

— У меня не такой большой штат. На Урале будет новая команда.

— Здорово. Я очень рада за тебя, — я пытаюсь вложить в эту фразу всю свою искренность, но на Арсения она, кажется, производит обратный эффект. Он глубоко вдыхает и играет челюстью, будто раздражается.

— Я хотела с тобой поговорить, — я понижаю тон, давая понять, что перехожу к сути. — И я хотела извиниться за то, что пропала в такой важный момент… Я имею в виду болезнь Петра. Все, что случилось… Мне было тяжело и требовалось время, чтобы понять, как быть дальше. Поэтому я никому не звонила. Но если бы я знала об инсульте, то обязательно примчалась. Все, что я сказала на дне рождении Петра — правда.