Они под запретом

— В кино по-моему не хочется, — с запинкой выговариваю я, в потоке невеселых мыслей теряя нить разговора. — Можно в кофейне посидеть рядом с моим домом.

— Это там, где пиццу греют в микроволновке?

Тут я не могу не фыркнуть от смеха. Пусть со мной Арсений и ведет себя иначе, но все, что в остальном по-прежнему остается жутким снобом.

— Тогда сам выбирай место, раз такой привередливый, — ерничаю я и, не удержавшись, добавляю: — Главное, проследи, что там общих знакомых не было. Проблемы тебе ни к чему.

Арсений то ли не замечает моей пики, то ли делает вид, что не замечает, и говорит, что заедет за мной как обычно.

Я вешаю трубку и в десятый раз за день тру виски. Я даже по телефону не справляюсь с тем, чтобы его не уколоть. Смогу ли при личной встрече?

*********

— Привет, — я быстро целую Арсения в щеку, намеренно промахиваясь мимо рта, и начинаю сосредоточенно пристегивать себя ремнем безопасности. — Как дела? Выбрал правильное место?

— Все в порядке? — его пристальный взгляд изучающе скользит по моему лицу, заставляя меня сильнее опустить голову.

К тому времени, как Арсений приехал, мне почти удалось настроить себя на спокойную волну, но стоило увидеть его машину на парковке — как вуаля! — я снова превратилась в натянутый нерв.

— Да, все хорошо, — как можно непринужденно говорю я и в доказательство приклеиваю к лицу улыбку. — Так куда мы едем?

— В «Тип-Боун».

— Ты уверен? Там не слишком людно?

Оторвав взгляд от лобового стекла, Арсений снова смотрит на меня.

— С чего вдруг такая озабоченность людными местами? «Марсель» — куда более людное место, но позавчера ты и слова не сказала."

"— Просто так, — бормочу я, осознав, что если продолжу ехидничать дальше, то окончательно испорчу нам обоим вечер. — Ты голодный, значит?

…Пока Арсений делает заказ, я старательно размышляю о дальнейшем ходе нашего разговора. В последнее время болтать получалось самой собой, но сегодня мне нужна стратегия. Я не хочу снова выставлять себя надутой истеричкой, не способной спокойно высказать все, что меня тревожит. А уже если промолчать, то тогда нужно вести себя как ни в чем не бывало. Язвить так, как я делала по дороге сюда — верный путь к провалу. Знаем, проходили.

— У тебя сегодня нет художественной школы? — отпустив официанта, Арсений сосредотачивается на мне. — Или она завтра?

Художественная школа у меня была вчера, но я в нее не пошла. Была слишком расстроена увиденным на бизнес-ланче с Татьяной.

— Завтра. Буду рисовать большую акриловую картину. Хочу повесить ее в своей новой гостиной.

— Вот как? Значит, ты настолько хорошо рисуешь?

— Это абстракция, — поясняю я. — Ее все равно мало кто понимает, так что вполне может сойти за искусство.

Арсений смеется.

— Ценю твою честность.