Они под запретом

Паника исчезла с того момента, как он взял меня на руки и назвал своей дурочкой, и теперь мне хочется сделать что-то для него.

— Трудный вышел разговор? — шепотом спрашиваю я, осторожно проводя пальцами по коротко стриженному затылку.

Повисает длинная пауза. Я чувствую, как раздувается грудная клетка под его рубашкой и продолжаю гладить. Глухой вдох.

— Трудный.

— Почему?

Арсений приподнимает мои бедра и плотнее подтягивает меня к себе. Глубоко вздыхает и упирается лбом мне в плечо. Я физически ощущаю, как тяжело ему даются ответы на мои вопросы, а потому затаиваю дыхание, чтобы не помешать. Я привыкла нуждаться в чьей-то поддержке, а сейчас впервые ясно ощущаю, как кто-то нуждается в моей. И не просто кто-то, а самый дорогой мне человек, которому, как мне казалось, все ни по чем.

— Потому что она плакала. И потому что ни в чем не виновата.

40

— Хочешь я тебе чай сделаю? Или кофе? — осторожно спрашиваю я, мягко проводя ладонями по рубашке Арсения. Сейчас все хочется делать осторожно: не повышать голос, не совершать резких движений, не дышать слишком громко, чтобы ненароком не разрушать вакуум доверия, возникший между нами.

Арсений мотает головой и, глубоко вздохнув, выпрямляется. Тусклая поволока спала с его глаз, оставив после себя лишь усталость и немного знакомой иронии. Момент слабости прошел, и вернулся его привычный образ самоконтроля. С намеком на игривость Арсений сжимает мои бедра и делает легкий кивок вверх.

— Пойдем лучше спать. Кофе завтра с утра выпьем.

Я одариваю его понимающей улыбкой и медленно слезаю с колен. За минувшие две недели я часто представляла, как все будет после того, как Арсений расстанется с Инессой. В моих мечтах он приходит ко мне с цветами, впивается поцелуем в мои губы, и мы, на ходу сдирая друг с друга одежду, вваливаемся в мою спальню, чтобы заняться сексом. На деле все вышло не так, но сейчас, в эту самую минуту я не испытываю по этому поводу ни малейшего разочарования.

Те мгновения, в которые Арсений позволил мне увидеть свою уязвимость, стали уникальными. Вместо эйфории радости и возбуждения тело наполняют чувство глубокой нежности к нему и желание позаботиться. Наверное, это и есть вторая сторона любви, открывшаяся мне в самый неожиданный момент: способность отодвинуть собственные эмоции на второй план ради другого человека. Как-то давно Луиза сказала, что ей больше нравится дарить подарки, чем их получать. Тогда мне показалось, что она немного кривит душой. Сейчас я впервые ее понимаю. Умение отдать наполняет теплом и ощущением собственной нужности.

Щелчок спального выключателя распространяет по стенам и потолку яркий свет. Арсений подходит к креслу, скидывает в него галстук и начинает расстегивать рубашку.