Осень в Сокольниках

— Я не уйду со своей работы.

— Я знаю.

В прихожей раздался короткий звонок. Вадим вышел и открыл дверь. На пороге стоял Калугин.

— Прошу простить за поздний визит, — улыбнулся он."

"— Вернее, за ранний.

— Пусть так. Куда мне пройти?

— Пойдемте на кухню.

Калугин сел у стола, а Вадим поставил на огонь джезву.

— Сейчас попьем кофе.

— Ох, хорошо бы. А выпить нет ничего?

— А вы разве не за рулем?

— На этот раз нет.

Вадим пошел в комнату, открыл шкаф, взял бутылку. Он старался не смотреть на Марину, слишком знаком ему подобный разговор.

— Ты скоро? — спросила она.

— Не знаю.

— Твой друг хочет есть?

— Мы попьем кофе.

Вадим вышел, плотно прикрыв дверь. Кофе уже был готов, и Калугин разливал его по чашкам. Вадим налил коньяк в бокал Калугину, подумал и плеснул немного себе. Калугин выпил коричневую жидкость залпом, сделал маленький глоток кофе.

— Вроде я пришел в себя. Теперь о деле. Каин — это Долгушин.

— Не понял.

— Каин — Долгушин.

Вадим засмеялся.

— Вы что веселитесь?

— Я-то больше всего боялся этого таинственного Каина.

— Мы установили, — Калугин отхлебнул еще кофе, — что настоящая его фамилия Хомутов.

— Вы шутите?

— Нет. Хомутов его старший брат. Родители их развелись в 1930 году. Отец забрал старшего себе, младший остался у матери. Потом она вышла замуж за инженера Долгушина и переехала в Москву. Так Юрий Степанович Хомутов стал Юрием Петровичем Долгушиным.

— Но кличка! Откуда?

— Это работа Хомутова. Пока мы ничего не знаем, как братья нашли друг друга. Знаем только одно: Каина придумал Хомутов, чтобы пугать им своих сообщников. Так родился миф.

— И его боялись?

— Во всяком случае, им пугали коллекционеров.

— Да, действительно говорят «наука умеет много гитик».

— Теперь о Долгушине. Вам известно, что Хомутов ушел к стенке молчком, более того, у него ничего не нашли. Мы со Смолиным предполагаем, что все деньги и ценности переданы Долгушину.

— Странный у нас клиент. Искусствовед, книги…

— Я навел справки. Сам Юрий Петрович может написать только заявление в баню. За него работали «негры».

— Как это? Почему тогда они не писали для себя?

— Долгушин отдавал им весь гонорар плюс оказывал массу услуг.

— Но премия, звание?

— Это действительно было. Но в те страшные годы подобные вещи делались очень легко.

— Мне, Игорь, кажется, что я вижу многоцветный сон.

— А вы пейте, шеф, и проснетесь.

— Любопытно, как вы узнали о «неграх»?

— Случайно. Наружное наблюдение сообщило, что нынче Долгушин встретился с неким Григорием Мазиным, дальше дело техники.

— Постойте. Я же приказал…

— Его никто не допрашивал, просто мы со Смолиным в кафе сели с ним за один стол.