От Лукова с любовью

Вообще-то. – Не задерживай очередь, я голодна.

Отступив на шаг назад, он посмотрел через плечо и увидел, что стоит в очереди сразу за Джеймсом, потом, обернувшись на меня, он прошептал:

– Тебя не волнует, что я здесь, не так ли?

Нет. Я, безусловно, волновалась. Я не знала, как себя вести. С ним. С Иваном Луковым, который менее часа назад почему-то сказал, что мы должны попытаться поладить.

После всего, что мы когда-то говорили друг другу, и всего, чем мы когда-то делали назло друг другу, этот мужчина, которого, как мне казалось, я знаю, хотел попытаться подружиться со мной.

Мне не нравилось, что я не понимаю, что делать и как реагировать.

Но я не сказала ему об этом ни слова, главным образом потому, что рядом находились мои не в меру любопытные родственники, и я знала, что по меньшей мере парочка из них точно подслушивает. Поэтому я соврала и ответила:

– Не волнует.

Он прищурился:

– Ты уверена?

Врушка из меня, правда, была никудышная. Вскинув брови, я подумала, что не имеет смысла пытаться подыгрывать ему.

– Какое это имеет значение?

После этого уголки его розовых губ чуть искривились… что слегка встревожило меня.

– Никакого.

Так я и думала.

– У тебя веселая семейка, – продолжал он.

– Я знаю.

– Мою ты уже знаешь, так что это всего лишь справедливость.

– Ради чего?

– Ради нас. Ради того, чтобы мы стали друзьями.

Я даже не заметила, как моя рука потянулась к браслету и стала теребить пластинку между звеньями до тех пор, пока металл не вонзился в подушечку большого пальца от того, что я бессознательно начала крутить ее в руке. Оглядевшись, я убедилась, что никто из моих родственников, по крайней мере, не смотрит на нас, и прошептала:

– Я не понимаю, что значит быть друзьями.

Он вытаращил глаза:

– Что ты имеешь в виду?

Не глядя на него, я сказала:

– Что это подразумевает. Я не знаю, чего ты ждешь от меня.

– Всего, что свойственно друзьям."

"На этот раз глаза вытаращила я. И поскольку никто на нас не смотрел, мне захотелось сказать ему правду, потому что это вроде бы не было никакой тайной. Или предметом стыда. Потому что я не стыдилась этого.

– Я понимаю. Но ты знаешь, что твоя сестра – мой единственный друг, с которым я не связана родственными узами, дружбу с которой мне удалось сохранить на многие годы.

 – Я гордилась этим. У меня не было времени выслушивать всякий бред от посторонних людей. Честно говоря, я считала это самой лучшей чертой своего характера.

Иван только окинул меня взглядом.

Я дернула плечом.

Потом он опять пристально посмотрел на меня.

– Ты в последнее время разговаривала с ней?

Я покачала головой:

– А ты?

– Нет. – Отвернувшись, он сделал шаг вперед, подойдя к столешнице, и спросил меня через плечо: – Так ты не говорила ей, что мы теперь партнеры?

Черт.

– Нет. – Я замолчала.