От Лукова с любовью

Вероятнее всего, с первой недели июня мы начнем работать с хореографами, – просто ответил сидевший рядом со мной мужчина, положив руки по обе стороны тарелки, в одной он держал нож, а в другой – вилку.

За столом закивали, поэтому я, откусив кусок чесночного хлеба, оглядела членов моей семьи, чтобы понять, кто собирался продолжить допрос с применением мер физического воздействия. Потому что это был именно допрос, происходило именно это. Именно этого я и старалась избежать. Не имело значения, что он не был моим бойфрендом, он был просто важным человеком в моей жизни, если только не самым важным.

– Хорошо, – ответила мама, когда я наполовину прожевала хлеб. Потом она улыбнулась с невероятно спокойным и довольным лицом, и я поняла, что с ее губ сейчас сорвется что-нибудь неуместное. Клянусь, даже сидевший рядом с ней Бен, должно быть, понял или почувствовал это, потому что я была совершенно уверена в том, что он пробормотал себе под ноc: «О нет!»

– Почему твое партнерство с Джесмин продлится всего год? – спросила она с той спокойной улыбкой, от которой бросает в дрожь.

Я фыркнула, отчего подавилась хлебом, который был у меня во рту, и закашлялась, когда Руби прошипела:

– Мама!

Я задыхалась, размякшая масса попала мне, твою мать, прямо туда, в дыхательное горло, или как оно там называется, и застряла. Что-то большое и тяжелое сильно стукнуло меня по спине, отчего хлеб вылетел наружу. Схватив бумажное полотенце, которое Иван только что передал мне, я выплюнула в него комок еды и засопела, а потом закашлялась. У меня из глаз текли слезы, когда кто-то сунул мне под нос стакан с водой, и я, ничего не видя, взяла его, быстро сделала большой глоток, потом опять стала кашлять в ладонь до тех пор, пока не пришла в себя.

Иван своей ручищей еще раз хлопнул меня по спине, так же сильно, как в первый раз.

– Я в порядке, – кашляя, промычала я.

Я не удивилась, когда он еще раз сильно стукнул меня.

– Ты в норме? – спросила сидевшая рядом со мной Руби.

Отпив еще один глоток воды, я кивнула, смахивая слезы, выступившие, пока я откашливалась.

– Итак? – спросила мама в свойственной только ей манере, которая меня совсем не удивила.

– Э-э… – начал было Иван, но я подняла руку и покачала головой.

Хотелось ли мне услышать ответ? Как бы я ни дрейфила, нет, мне этого не хотелось, во всяком случае, в присутствии моих родственников, в этом я была абсолютно уверена.

– Нет, ты не должен отвечать. – Посмотрев на маму, я пожала плечами. – Нет, женщина. Это его дело.

Мама состроила ту же гримасу, которая появлялась у нее на лице тогда, когда она думала, что я трушу.