От Лукова с любовью

Что, если ты решишь, что у меня слишком большие или слишком маленькие соски, или станешь смеяться над моими растяжками, или скажешь мне, что я толстая! А мои бедра!

– Что?

Я, глядя на него, пожала плечами, при этом у меня неприлично заурчало в животе, когда я раскрыла ему чуть больше мизерной доли правды.

– Я люблю свое тело, ясно? Я не хочу разлюбить его из-за тебя. Я знаю, что я не… – Я покачала головой, не закончив фразы. – Я не комплексую по поводу того, кто я, как я выгляжу, а перед началом сезона я еще немного похудею."

"Не уверена, что я заметила, происходило ли это постепенно или случилось в мгновение ока, но в какой-то момент его лицо побледнело, и не успела я и глазом моргнуть, как он покинул лед и, обойдя барьер, встал в полуметре от меня, при этом он выглядел совершенно потрясенным, как будто я ударила его ножом.

– Джесмин, – медленно, почти шипящим голосом произнес он мое имя, и это был тот редкий случай, когда он не назвал меня Фрикаделькой. – Пойдем.

Я только посмотрела на него.

– Не пойдем, Иван. Мне противно, что я переживаю из-за того, что ты думаешь, ясно? Ты не должен тыкать меня носом. Я стараюсь… подружиться с тобой.

 – Я попыталась пошутить, но ничего не вышло, потому что ничто в нем даже слегка не изменилось.

Если уж на то пошло, Иван выглядел удивленным.

– Джесмин, – повторил он мое имя низким и почти хриплым голосом.

– Я не буду этого делать, – в свою очередь повторила я. – Прости. Никакие твои слова или поступки не изменят мое решение, поэтому иди отсюда, приятель, и подожди своей очереди, тогда я смогу исполнить свою роль. Я уверена, все будет выглядеть прекрасно, а если нет… тогда уж прости. – Если бы я могла сказать ему всю правду, он понял бы.

Я это знала.

Но я не сказала.

Однако Иван не ушел. Он не сдвинулся с места. Не отвернулся. Он просто в упор смотрел на меня сверху вниз, его дыхание было ровным, в V-образном вырезе халата проглядывала гладкая кожа его груди. Взгляд голубых глаз скользил по всему моему лицу, и мне было неприятно. Мне было противно от того, что я призналась в том, что не хочу раздеваться из-за него, из-за того, что я не желала, чтобы он потом подначивал меня по поводу формы моей едва заметной груди или объема моей задницы, или миллиона других вещей, к которым мог бы придраться.

Потому что их целая куча. Я не идеальна. Я не мама, или Тэйли, или Руби.

– Фрикаделька, – медленно проговорил он, не двигаясь с места. Он сделал над собой усилие, чтобы сдержаться. Судя по странному выражению его лица, он старательно выбирал слова. – Я просто прикалываюсь к тебе, когда высмеиваю тебя, – заявил он, наблюдая за мной. – Разве ты об этом не знаешь?

Я посмотрела в сторону и кивнула, с трудом подавив в себе желание закатить глаза.

– Да, я знаю, что ты прикалываешься.