От Лукова с любовью

– Да что ты говоришь! – с сарказмом пробормотала я, наблюдая за тем, как он продолжал сдвигаться по матрасу до тех пор, пока не оказался со мной лицом к лицу.

– Да, – с таким же сарказмом ответил он. – Не одну. А две. А еще я выиграл несколько чемпионатов.

– Какое отношение это имеет ко всему остальному? – прохрипела я, поскольку у меня пересохло в горле, когда он начал отодвигаться назад до тех пор, пока его позвоночник не уперся в спинку кровати."

"Подбросив вверх ноги, Иван стянул один роскошный ботинок из черной кожи мыском другой ноги, потом, проделав то же самое со вторым, сбросил их с грохотом на пол.

– Некоторые считают меня самым лучшим.

– Кто? – слабо фыркнула я, глядя, как он кладет ноги на кровать, скрестив их в щиколотках и демонстрируя надетые на нем носки в фиолетовую и розовую полоски.

Он изогнулся ровно настольно, чтобы смотреть на меня в оба глаза, уперев подбородок в грудь, облаченную в майку.

– Многие.

Я открыла рот, о чем мгновенно пожалела, потому что от этого у меня заболело горло.

– Я имею в виду… полагаю, ты тоже очень крутой.

Он вскинул свои черные брови.

– Ты полагаешь?

– Я полагаю.

Ты очень хорошо катаешься. И ты сегодня был по-настоящему добр ко мне. И вчера. Я даже не знаю, какой сегодня день, – промямлила я. – Ты тоже можешь попасть в мой черный список, если будешь создавать неудобства.

– Не волнуйся.

Я засмеялась, морщась от боли, и взглянула на длинное тело рядом с собой, сцепленные на груди пальцы, распутывавшие мои волосы, когда мне было очень плохо. И, не задумываясь, я придвинулась ближе, желая снова прикоснуться к нему, желая теплоты, вытянув свои бедра вровень с его, я прижала свои ноги к его ногам, хотя они были под одеялом.

Я сглотнула, будучи где-то в душе уверенной, что Иван не станет поддразнивать меня за то, что я прижалась к нему, и, повернув голову набок, положила ее ему на плечо. Мы были ближе, чем когда-либо за последние два месяца. Это ничего не значит, сказала я себе. Я ничего не имела в виду, ничего особенного. И я была готова смириться с этим, независимо от осознания того, что с подлецом Полом у меня ничего подобного не было.

– Ты лучше всех, – сказала я ему так тихо, как только могла, – в парном катании.

Что-то мягко опустилось мне на голову, и он усмехнулся, а я подумала, что он прижался головой или щекой к моей макушке.

– Спасибо, что постаралась уточнить.

Я заcмеялась, его колкость этого стоила.

– Пока ты стал для меня хорошим другом, но на самом деле мне некого сравнить с тобой, кроме твоей сестры.

– Хмм, – вздохнул Иван, лежа рядом со мной, а потом неожиданно обнял меня за плечо. Я вроде бы не собралась жаловаться. Его рука была теплой и тяжелой, и это было приятное ощущение: я чувствовала себя, как в коконе. В безопасности. Мне было очень приятно.