От Лукова с любовью

Помимо воли я снова рассмеялась, а потом и Иван тоже, но я дважды перехватила его взгляд исподтишка в мою сторону, при этом по его бледно-розовым губам проскользнула улыбка. Он снова посмотрел на меня. Потом еще раз.

– На что ты смотришь? – спросила я, не понимая, почему он все время смотрит на меня, и раздражаясь от этого.

От ответил, по-прежнему улыбаясь:

– На тебя.

– Почему? – Он смотрел на меня каждый день.

– Потому что.

Может быть, у меня что-то случилось с лицом? Почему потому что?

– Ты редко смеешься.

Если на моем лице еще и оставалось какое-то подобие улыбки, то его как ветром сдуло.

– Я смеюсь.

– Я видел, как ты смеешься, всего несколько раз.

Я постаралась не пыхтеть, но все равно запыхтела. Он не первый говорил мне об этом.

– Я смеюсь только тогда, когда нахожу что-то смешным, но я смеюсь. Я все время смеюсь вместе с моими родственниками. Я миллион раз смеялась вместе с Кариной. Просто я не притворяюсь, что мне смешно, когда я слышу чьи-то плоские шутки или глупости. Я не прикидываюсь. – Я защищалась как дура или мне так показалось?

Продолжая улыбаться, Иван сказал:

– Ты, Фрикаделька, вероятно, прикидываешься меньше, чем все остальные, кого я знаю. Господи. Мне нравится, как ты смеешься, хотя это звучит страшновато.

Я моргнула.

– Страшновато?

– Ты со своими «хе-хе-хе-хе» похожа на психопатку, когда смеешься."

"У меня напряглась спина, и не потому, что еще не спала температура.

– А как я еще должна смеяться? Хи-хи-хи?

Он все еще ухмылялся.

– Нет. Твои «хе-хе» так же ужасны, как ты, но больше никогда не смейся так. Это жутко. Сегодня ночью мне из-за этого будут сниться кошмары. Боже. Ты смеешься, как рехнувшаяся кукла или нечто, что хохочет в темном углу, дожидаясь, пока я усну.

Я снова не удержалась от смеха, хотя у меня болела голова.

Потом он все испортил, когда бросил взгляд через плечо, и с его лица сошла улыбка.

– Между прочим, я все еще сержусь на тебя. Не думай, что я забыл.

Я забыла.

Я забыла о том, что злилась на него и что то, что он сделал, было полным бредом.

Но теперь он напомнил мне об этом, и я, отодвинувшись от него подальше, умолкла. А когда я прижалась лбом к стеклу, думая о том, что я совсем рехнулась, я не собиралась засыпать, но заснула.

* * *Мы сидели бок о бок и ели после того, как приготовили ужин, за все время перебросившись едва ли тремя словами.

Ужин. Был. Готов.

Он разбудил меня, когда мы подъехали к его дому – никогда бы не подумала, что он живет в таком доме, – сказав мне, возможно, десяток слов. В довершение всего он отнюдь не шутил, произнося каждое из них. Что меня вполне устраивало, поскольку я тоже была не в настроении.

К счастью, я была слишком увлечена тем, что внимательно изучала дом типа ранчо, чтобы меня по-настоящему волновали его слова.