От Лукова с любовью

– Я сказал, чтобы ты ложилась спать, но ты все время твердила, что умираешь…

Я хотела удивиться.

И не удивилась.

– …потом ты сказала «я разрушила ее», а я спросил, что ты разрушила. – Он замолчал, и в ту же секунду я почувствовала кожей, что его дыхание участилось, и стало легче.

Засранец.

Он, полусонный, смеялся, пытаясь подавить смех.

– А ты сказала, что разрушила свою… свою… – Он попытался унять смех, но, судя по тому, что его дыхание участилось еще больше, я поняла, что он смеется. Словно то, как сотрясался его торс, не говорило именно об этом, причем гораздо убедительнее.

Я заворчала:

– Заткнись.

Он продолжал трястись.

– Ты все время твердила, что ты разрушила свою печень, – пыхтя, проговорил он.

Прекрасно. Мне действительно казалось, что я что-то разрушила. И разрушила до основания. Я не могла ни хрена вспомнить. Я выпила больше, чем когда-либо. Больше, чем могла бы выпить снова. Но для начала, сколько водки миссис Лукова наливала мне в стакан? На вкус не было заметно, что она наливала много, но…

Дерьмо.

Но Иван не умолкал:

– И ты захотела, чтобы я отвез тебя в больницу.

Я застонала. Я застонала про себя.

– Ты сказала, что хочешь сохранить свою печень…

О боже.

– Совсем чуть-чуть, Ваня, совсем чуть-чуть, – сказал он, задыхаясь от смеха. – Я разрушила ее.

Я называла его Ваней? Фу. Отбросив эту мысль в сторону, я сосредоточилась на самом главном.

– Итак, ты позволил мне остаться в твоей кровати? Без майки? Значит, ты смог сохранить мою печень?

Рука, обнимавшая меня, напряглась.

– Ты настаивала.

– Без бюстгальтера.

– Ты в таком виде пришла ко мне. Что мне было делать? Заставить тебя одеться? Ты знаешь, какая ты упрямая даже тогда, когда трезвая.

– Ты мог бы одеться.

– Я уютно лежал в своей постели и спал. Это ты пришла.

Наклонив голову, я попыталась посмотреть на него через плечо, но потом вспомнила, что я, вероятно, не почистила зубы.

– Ты тоже в трусах?

– Нет.

– Ты не мог надеть трусы?

– И выползти из-под теплого одеяла?

– Ты мог бы надеть на меня майку.

– И дотронуться до тебя без твоего разрешения?

Я затаила дыхание. Потом я закатила глаза в то время, как бледная рука слегка шевельнулась на моем животе.

– Ты – идиот, твои руки прямо сейчас лежат на мне.

Раздался неспешный, ужасающий смех, в котором не было ни капли раскаяния, и в этом был весь Иван.

– Или надеть майку на себя.

Он помолчал. Потом сказал:

– Нет.

Я была готова убить его.

– Значит, ты просто подумал, что это нормально, что мы оба останемся здесь?

Я скорее почувствовала, чем увидела, что он пожимает плечами.

– Почему ты не ушел с кровати?

Он запыхтел.

– Зачем? Это моя кровать. – Он тихо засмеялся мне в затылок. – И разве я не видел тебя голой…

Я застонала.

– И моя обязанность сделать так, чтобы тебе было хорошо.