От Лукова с любовью

– Если ты, твою мать, скажешь, что это не так, я изо всех сил двину тебе между ног.

Он закрыл рот, потому что знал, что я так и сделала бы.

Но он прорвал плотину, и теперь ему приходилось мириться с этим.

– Пол, я отдала тебе три года своей жизни. Три. Ты был моим партнером, я сделала бы для тебя все, что угодно, а ты обошелся со мной, как с куском дерьма. Ты просто сбежал и сделал то, что захотел, даже не сказав мне ни слова. – Я говорила сдавленным голосом, указывая на него пальцем, потому что у меня не было другой возможности помешать своей руке что-то делать, когда ей на самом деле хотелось сжаться в кулак и разбить ему нос или член.

– Тебе кажется, будто я мог просто… сказать тебе. Как будто это было легко, – ответил он, по-прежнему не опуская руки, при этом его лицо исказилось.

Я нахмурилась:

– Да, это было бы очень легко. Эй, Джесмин, я ухожу. Я буду кататься с кем-то, кому ты и в подметки не годишься. Удачи, – усмехнулась я, качая головой. – Дело сделано.

Его смех резанул мой слух.

– Все было бы не так, ты это знаешь. Ты бы наорала на меня, обозвала бы трусом, сволочью, слабаком и еще бог знает кем. Ты знаешь, что так и сделала бы. Ты не позволила бы мне просто уйти.

Ты обещала Ивану не делать этого. Ты обещала.

Да, я пообещала.

И поэтому я пока не поднимала руки."

"– Да, так и было бы. Именно так я и сделала бы. Мы оба это знаем. Но ты идиот, если не понимаешь почему. Тебе пришлось бы нелегко, потому что речь шла о нас двоих. Потому что мы были командой, и я вот так запросто не отказалась бы от тебя. Но ты взрослый мужчина, который сам принимает решения. Я не стала бы тебя связывать и принуждать остаться. Оставь меня, черт возьми, в покое.

Произнеся эти слова, я искренне удивилась. Я даже не думала, что прежде у меня были такие мысли. Не говоря уже о чувствах.

Но они появились.

Он обидел меня, и я хотела, чтобы он знал об этом. Я хотела, чтобы он знал, что он был мне не безразличен. И я не хотела, чтобы он знал, что я стала бы бороться за него.

Но это было два года назад.

Год назад мне захотелось бы отметелить его. Гордость никогда не позволила бы мне признаться в этом. Но мне больше не хотелось. Совсем. Все, чего мне хотелось в тот момент, это избавиться от ужасного чувства вины и ярости, теснившихся в моей груди и приносивших страдание. Я хотела выбросить его из своей жизни. Из своей души.

Мне хотелось двигаться дальше. Возможно, я уже двигалась. По большому счету.

Мне все еще хотелось поколотить этого осла, но я решила заставить его пожалеть о том дне, когда он встретился со мной. Единственный способ сделать это – уничтожить его и Мэри на льду. И я сделаю это. Мы с Иваном сделаем.

– Я тоже беспокоился о тебе, Джесмин, – сказал он, отчего я закатила глаза. – Я по-прежнему беспокоюсь о тебе.