От Лукова с любовью

Кроме того, возможно, на этот раз, если я действительно постараюсь, я смогла бы понять, как сбалансировать свою крохотную личную жизнь с предстоявшей огромной работой. Иметь возможность чаще видеться со своей племянницей означало только то, что вместо того, чтобы идти домой и при каждой возможности мастерски перевоплощаться в выброшенного на пляж кита, я могла бы часок пообщаться с ней.

Я могла справиться с этим.

Когда очень сильно чего-то хочется, всегда можно все устроить."

"Проснувшись до восхода солнца, я оделась и идеально выполнила утренний ритуал. Я не знала, придут ли тренер Ли и Иван так рано на каток, но если бы они пришли… тогда я поговорила бы с ними. Я думала о том, чтобы написать своей подруге имейл, но не потрудилась это сделать. Не похоже, чтобы она стала бы отговаривать меня от партнерства с Иваном.

Я позавтракала, приготовила себе второй завтрак и ленч, пробежалась по списку неотложных дел, чтобы убедиться в том, что я сделала все, что необходимо, и собрала одежду, в которой ходила днем, после чего села в машину. Устроившись за рулем, я подвесила телефон, чтобы послушать один из своих плей-листов – мне нужно было привести в порядок нервы и успокоиться по дороге на каток. На парковке стояло всего восемь других машин, в том числе сияющая черная «тесла», которая, как мне было известно, принадлежала Ивану, потому что никто больше не смог бы позволить себе такую машину, и золотистый «мерседес», в котором я узнала автомобиль тренера Ли.

Но, войдя внутрь, я не нашла их в кабинете генерального директора. Поэтому я по привычке решила заняться своими обычными делами, найдя для себя спокойное местечко сбоку от катка, подальше от раздевалок. В течение сорока минут непрерывных растяжек, а затем двадцати минут тренировки прыжков на твердой поверхности я смотрела на чистый, едва тронутый лед. И я почувствовала, как из моей груди уходит тяжесть, каток всегда оказывал на меня такое действие.

После утреннего катания я смогла отыскать их.

* * *Я была на льду уже сорок пять минут, когда заметила две тепло одетые фигуры на скамейке, наблюдавшие за мной.

Определенно наблюдавшие за мной.

Наблюдавшие, как я повторяю тот единственный фрагмент короткой программы, который помнила с тех пор, как была одиночкой, вероятнее всего потому, что больше всего любила эти две минуты и пятьдесят секунд. Для меня запомнить программу – одну из двух стандартных программ, которые ты доводишь до совершенства и потом каждый сезон выступаешь с ними на соревнованиях, – было довольно трудно.