От войны до войны

На доме нарисована крыса…

– Ничего, – Луиза улыбнулась, – уйдем черным ходом.

– Я тоже так подумал, – прошептал Герард, – там то же самое.

Булочник предусмотрел все. О черном ходе мог позабыть дворянин, но не обиженный ремесленник. Что же делать? Может, к утру появится стража или лигисты перепьются и уснут. Ты, моя дорогая, еще подумай о Ходатае. Вдруг да придет…

– Герард! – Сын поднял глаза. – Герард, найди себе нож или топор, чем ты лучше умеешь…

Сын кивнул и сразу же поднялся. Если и боится, виду не показывает. Непонятно, в кого он такой уродился? Арнольд уже трясся бы под столом, да и господин граф храбростью никогда не блистал.

– А я? – встрял Жюль. Он еще ничего не понимал, для него все было игрой.

– Ты будешь с девочками. Будешь их защищать.

– Я возьму свою шпагу.

– Конечно…

Сколько у них времени? Солнце встает около шести, но черноленточники вряд ли заявятся с рассветом. Булочнику нужно позавтракать и проверить тесто. Значит, жить им осталось часов десять…

3Издали донесся бой часов – полночь. Праздник святой Октавии начался. Отряд Рокэ быстро шел по тихим и темным кварталам Старого города.

Пока самым страшным были наглухо закрытые ставни и погашенные огни. Прилегающие к Гербовой площади улицы казались вымершими, слаженный шаг множества обутых в тяжелые кованые сапоги ног отдавался в ушах грохотом.

Что было на уме у эра, Ричард не понимал. Ворон велел полковнику Анселу с Первым полком гарнизона ждать приказа в казармах, куда-то отправил стражу и Третий полк, разослал наблюдателей по всей Олларии и с тремя ротами ушел в город, хотя Ансел уговаривал дождаться разведчиков.

Мерный топот, рвущее тьму пламя факелов, запах дыма и отдаленный набат сводили с ума.

Солдаты шагали сквозь ночь, распугивая весенних котов и огромных серых крыс, живо напомнивших Дику о Лаик. Это было хуже Барсовых Врат, там страшно не было.

В последнее время Дик много читал о старых битвах, но не о подавлении городских бунтов. Это была грязная работа, с которой при Раканах справлялась городская стража, а при Олларах в столице ничего подобного не случалось, только при сыне Франциска и Октавии восстал гарнизон, которым командовал граф Карлион. Но не сравнивать же тех, кто выступил против узурпаторов, с черноленточными убийцами!

Восстание подавил Рамиро Алва Младший, Карлион и его офицеры были повешены на стенах Старого Арсенала, за что сын предателя заслужил кличку Рамиро-вешатель.

Дик знал о творившихся тогда зверствах, но хроники молчали о том, как Рамиро и кэналлийским стрелкам удалось победить. Ричарду хотелось верить, что справиться с хорошо вооруженным гарнизоном было труднее, чем остановить черноленточников. Юноша то и дело поглядывал на чеканный профиль своего эра, но заговорить не решался.