От войны до войны

Им нужно отстоять Килеана, хотя бы для того, чтоб Карлионы, Рокслеи, Краклы и другие недовольные, но осторожные не откачнулись. А неосторожные и так кто в Закате, кто в Агарисе, кто в Гаунау.

– Коменданта Олларии можно обвинить в простодушии и излишней доверчивости, но никоим образом не в предательстве и трусости. Я посетил графа Килеана, и он передал мне документ, который многое объясняет. Это письмо, предъявленное Килеану-ур-Ломбаху покойным, – слово «покойный» Штанцлер подчеркнул, – епископом Авниром. Я позволю себе зачитать его вслух.

«Сим подтверждаю: все, что потребует в канун празднеств святой Октавии предъявитель сего епископ Олларии Авнир, является волей Его Величества и направлено на благо Талига и Церкви Ожидания.

Сильвестр, кардинал».Кансилльер положил бумагу на стол и грустно покачал головой:

– Опытный царедворец не попался бы в столь простую ловушку, но Людвиг Килеан-ур-Ломбах не царедворец, а солдат. Приказ для него – все. И комендант Олларии исполнил то, что ему велел епископ Авнир, а именно заперся со своими людьми в казармах вплоть до получения нового приказа. Я не могу говорить о подлинности данного письма, удостоверить кою либо опровергнуть может лишь Его Высокопреосвященство.

Я не исключаю, что генералу Килеану была вручена подделка и что епископ Авнир, воспользовавшись болезнью Его Высокопреосвященства, позволил себе проявить, мягко говоря, излишнюю самостоятельность. Узнать, что двигало покойным, мы не сможем. Зато я клянусь Честью, что причиной бездействия коменданта Олларии стало прочитанное мною письмо."

"Если бы не это обстоятельство, генерал бы остановил погромы, причем намного раньше и меньшей кровью, чем это сделал Первый маршал Талига, привыкший сражаться на территории противника.

Я располагаю неопровержимыми доказательствами, что во время усмирения волнений пострадали невинные. Я отдаю должное решительности и смелости Рокэ Алвы, хотя вызывает некоторое недоумение задержка, стоившая жизни многим людям. Доподлинно известно, что Рокэ Алва прибыл в Олларию утром, однако принимать меры начал лишь с заходом солнца. Лично я могу найти лишь одно объяснение этому его поступку, вернее, недеянию. Маршал ждал приказа и получил его. Впрочем, Рокэ Алва, в отличие от Авнира, находится среди нас и, без сомнения, прояснит эту ситуацию. Я же со своей стороны прошу снисхождения для Людвига Килеана-ур-Ломбаха. Он солдат, он выполнял свой долг. Будьте милосердны!

Август Штанцлер глубоко вздохнул и сел. Он и впрямь был взволнован, то ли судьбой Килеана, то ли собственными делишками. Но в уме ему не откажешь. Мерзавец готов признать принесенное им письмо подложным, но узнать, кто же его написал – Авнир или сам Килеан, невозможно.