От войны до войны

– То есть? – подался вперед кардинал.

– Письма написал я, – сообщил Рокэ Алва. – Это было нетрудно. Свой почерк я знаю. Ваш, слава Леворукому, тоже…

Кардинал промолчал, разглядывая смаковавшего вино красавца в черно-белой перевязи. Какой регент, раздери его закатные твари, какой изумительный регент, а еще лучше – король! Но нацепить на упрямца корону потруднее, чем содрать ее с Фердинанда.

– Вижу, Ваше Высокопреосвященство, вы несколько удивлены, – Рокэ поставил бокал на инкрустированный столик. – Прошу, однако, заметить – я не произнес ни одного лживого слова.

– О да, – кивнул кардинал, – вы предоставили делать выводы другим.

Надо полагать, вы узнали об открытом листе от Авнира?

– О нет, – покачал головой Алва. – Епископ не сказал ничего интересного. Назовем кошку кошкой, покойник был удивительно глуп… Килеан, впрочем, тоже, но, будь у него на руках эта бумажка, он не преминул бы ею потрясти. Нет, тогда ее не было, письмо сочинили задним числом.

– Я так и подумал, но меня смутил заготовленный вами ответ."

"– Ваше Высокопреосвященство, вы не играете в карты, – укоризненно сказал Алва, – а Килеан играет, а когда проигрывает, начинает плутовать.

Конечно, можно за ним следить и попытаться схватить за руку, но это скучно и ненадежно. Куда проще в нужный момент подменить колоду, но вряд ли вас интересуют подобные тонкости.

– Ну, отчего же, – кардинал пригубил шадди. Вторая чашка за день! Пора остановиться, хотя сегодня можно себя и побаловать. Как-никак Штанцлер напоролся на то, за что боролся. – Итак, вы и Август, не сговариваясь, занялись подделкой моих приказов. Очаровательно!

– Ваше Высокопреосвященство, – Алва взял у кардинала чашку, посмотрел на ароматную жидкость и выплеснул в камин, – во-первых, вам следует пережить господина кансилльера, а он, насколько мне известно, пьет не шадди, а травяные настойки.

А во-вторых, вы сами сказали, что Ариго не настолько глупы, чтобы оставлять улики, вот и пришлось сделать это за них. Можете считать меня Приддом, если Ги и Килеан не знали о том, что затевается. Что, кстати говоря, они поют?

– Ги – ничего, Иорам твердит о подметном письме и кается, Людвиг тоже кается. В доверчивости. Клянется искупить.

– Как бы то ни было, – зевнул Алва, – мы наполовину от них избавились, хотя мне следовало их убить.

Был такой удобный случай. Я вам говорил, что Леонард дрянной генерал?

– Нет, я сам догадался, – заметил Сильвестр, – он же Манрик. Ничего, охранять короля – не по Варасте носиться. Надеюсь, новый капитан не влюбится в Катарину Ариго?

– Не думаю, он же – Манрик, сын и брат Манриков, а они любят только себя и свои должности. Страсть к несчастным дамам не по ним, а уж к даме из дома Ариго тем более.

– Что ж, значит, дама станет еще несчастнее.