От войны до войны

Мне нечего делать в этой дыре, Робер, нечего!

– Как посмотреть… Алат – герцогство богатое, а Агарис… Ну что с того, что сюда стянулись почти все недовольные. Собрались, сидят и зарастают пылью! Вспомни – первой тут обосновалась королева Бланш с наследником, потом подтянулись Берхаймы и Гонты. Агарис – пристанище неудачников – кто только сюда не сбегал от полковников Пеллота до сторонников Алисы…

– Я им не доверяю, – бросил сюзерен, – у них с происхожденьем не все чисто, и потом… Алиса с Франциском хотели поднять Талигойю без Раканов, а их сторонники вспомнили о нас, только когда все продули…

– Зато теперь Штанцлер делает больше всех остальных, вместе взятых.

– Так говорят, – Альдо накрутил повод на руку, – но коты не питаются маргаритками… Гоганам нужно первородство, магнусы хотят раздавить олларианцев, Гайифа с Дриксен – сломать голову Талигу, а что ловит кансилльер?

Робер с удивлением посмотрел на сюзерена, раньше Альдо такие вещи не волновали, хотя в чем-то он прав. Штанцлеры были родичами королевы Алисы, но были ли они дриксенской ветвью Борнов? Сами Борны в этом глубоко сомневались. В любом случае отец Августа ставил не на Раканов, а на вдовствующую королеву и малолетнего Фердинанда, но Алиса проиграла…

– Конечно, сейчас Штанцлер безупречен, – принц напустил на себя значительный вид, и Роберу стало смешно, – но можем ли мы ему верить до конца?

Альдо хвастался.

Точно так же он хвастался достижениями в фехтовании и верховой езде. Оставалось надеяться, что в политике принц преуспеет больше. Впрочем здесь маркиз Эр-При сюзерену не соперник и не советчик, в интригах Иноходец никогда не разбирался.

– Ты не веришь кансилльеру.

– Я верю только тебе и Матильде, остальные думают только о себе. И я хочу знать, что именно. Я не собираюсь быть куклой на веревочке. Ни у гоганов, ни у магнусов, ни у штанцлеров с окделлами. Я – король Талигойи по праву рождения, а не игрушка, и когда-нибудь это поймут!

Да, Альдо – последний из Раканов, «Первородный», как говорят правнуки Кабиоховы, но таковыми были и его отец, и дед, и прадед. А Франциск Оллар был никем, но сумел победить…

– А сейчас нам нужно решать, ехать в Алат или нет, – Робер предпочел вернуться к более понятным вещам.

 – Ты, как я понимаю, не хочешь?

– Не хочу. Уехать – значит струсить. Эсперадор вздумал мириться с Дораком, и нас вышвыривают в провинцию, чтобы не мешали!

Вот это новость! Святой Престол признает олларианцев?! Быть не может!

– С чего ты взял?

– У меня есть свои источники, – Альдо одновременно злился и наслаждался своей осведомленностью, – епископ Оноре выехал на переговоры с Квентином Дораком. И в то же время Альберт Алати вспомнил о сестре. Сложи «два» и «два» и ты поймешь, что нас выпроваживают.