От войны до войны

В том, что Марианна не имеет ничего против его общества, юноша не сомневался. Иначе зачем бы она угощала его вином, предварительно накинув на дверь золотую цепочку. Марианна – распутница, она знает, чего хочет… Катари так растерялась, что даже дверь не заперла, а баронесса из всех выбрала его.

Голова юноши кружилась, одуряюще пахло розами, солнце пронизывало золотистые шторы, заливая комнату горячим летним золотом.

Ричарду хотелось подхватить баронессу на руки, но юноша не был уверен, что удержит красавицу. Катари сидела на коленях у Ворона, но она не могла сделать это сама, значит, Рокэ поднял ее и усадил.

Марианне бы это понравилось, но она полнее Катари, а он слабее Рокэ…

Баронесса расхохоталась и поправила выбившийся из прически локон. Пересесть к ней? Отодвинуть разделяющий их столик и встать на колени? Поцеловать руку или сразу губы? И что сказать? Выручил Дидерих. Юноша взглянул на бокал своей собеседницы, в котором еще оставалось вино, и выпалил:

– «В былые времена считали, что мысли растворяются в вине!»

– Как интересно, – бархатные глаза стали еще больше, женщина явно не читала «Пасынков Кабитэлы», да и зачем это куртизанке?

– «И допивая из чужого кубка, мы можем сокровенное узнать», – закончил Ричард, благословляя великого поэта и господина Шабли.

– Теперь, герцог, я понимаю, почему вы выпиваете вино сразу, – улыбнулась Марианна, подняв бокал и протянув его Дику, – вам, в отличие от меня, есть что скрывать.

Юноша торопливо схватил резной хрусталь, задев горячие пальцы.

– Пейте, – улыбнулась женщина, – и узнайте, о чем я думаю. Мне этого очень хочется.

Дик выпил, не отрывая глаз от смеющейся баронессы."

"– Ну, – сказала та, – теперь вы знаете, чего я хочу? Так сделайте это! «Ведь женщине постыдно говорить, когда мужчине промолчать постыдно!» Она все-таки читала Дидериха! Отчего-то это поразило молодого человека до глубины души.

Ричард вскочил, но лишь для того, чтоб опуститься на колени у ног красавицы, пустой бокал упал на пестрый ковер, но Дик этого не заметил. Поцеловав руку Марианны, он проделал то же с обутой в расшитую бисером туфельку ножкой. Дальше все вышло само собой, ну или почти само собой.

Герцог Окделл не знал всех тонкостей дамского туалета и с обязанностями камеристки управлялся не очень хорошо, но Марианна не сердилась, а смеялась.

Зато она прекрасно знала, как расстегивается оружейная перевязь и развязываются шейные платки. Это открытие было последней мыслью, посетившей Ричарда на краю золотистой пахнущей розами пропасти.

4О Килеане Ричард вспомнил только к вечеру. Марианна с распущенными волосами лежала на кровати в уже знакомой Дику спальне, куда они перебрались из будуара, не заботясь о разбросанных по ковру вещах.