От войны до войны

Всяко лучше, чем выглядеть размалеванной обезьяной.

– Мама, ты так быстро!

– Уже поздно, а герцог просил поторопиться. Ты действительно не знаешь, в чем дело?

– Нет. Я сидел в библиотеке, меня позвали к монсеньору, он дал мне письмо и послал за тобой. Карета внизу.

Карета! Герцог Алва прислал карету за Луизой Арамоной! Прямо сказка о беззубой белке, которой подарили мешок орехов.

4 Монсеньор был весел, по крайней мере, он улыбался. Перед ней опять был другой человек – не тот, что сидел за их столом в ночь погрома, не тот, что приходил за Герардом, и уж тем более не тот, кого она встретила в молодости, встретила и не забывала всю жизнь. Герцог был роскошно одет, беспечен и галантен. Если бы Луиза не знала, что он скоро уходит на войну, то никогда бы не подумала. Впрочем, про Первого маршала говорили, что война для него то же, что для пьяницы – вино, а для юбочника – очередная красотка."

"– Благодарю вас, что вы откликнулись на мою просьбу, – Рокэ Алва галантно поднес руку Луизы к губам, и у той потемнело в глазах.

– Я… Я счастлива быть полезной монсеньору.

– Заранее признателен, – Алва подвел гостью к креслу. – Вино? Ликеры?

– Вино. Если можно, красное.

И все-таки почему он взял Герарда и где Ричард Окделл?!

– У вас странный вкус для женщины, – в синих глазах мелькнуло что-то странное, – обычно дамы предпочитают сладкое.

Луиза могла бы рассказать, что с детства любила соленое и острое, за что ее частенько попрекали, а нянька и вовсе утверждала, что кривыми ногами дочь госпожи Кредон обязана ветчине и пикулям. Но зачем герцогу знать о ее детстве?

– Я не люблю сладкое. Монсеньор, вы написали, что у вас ко мне дело.

– Еще одна странность. Дама, которая упускает возможность рассказать о себе, – Рокэ налил в два бокала темно-красного вина. – Но дела и впрямь не ждут. Одна юная особа попала в затруднительное положение. О, не подумайте ничего дурного. Речь идет о сестре моего бывшего оруженосца. Ричард обещал ей вызов ко двору, но юной деве надоело ждать, и она отправилась в Олларию в сопровождении сержанта и двух десятков солдат, которым было велено забрать из Надора ее брата.

– Создатель, – выдохнула Луиза.

– Здесь уместны более крепкие высказывания, – герцог улыбнулся одними губами. – Как бы то ни было, сейчас Айрис Окделл в моем доме. Девица вряд ли осознает последствия своего поступка, особенно если учесть, что Ричарда здесь нет. Конечно, я могу ее отправить с тем же самым сержантом назад и умыть руки, но…

– Не делайте этого, монсеньор, – не выдержала Луиза, – я слышала об этой семье…

– Да, Окделлы и Карлионы славятся иссушающей добродетелью, а что может быть страшнее добродетели? Только чума, да и то не всегда. Госпожа Арамона, помнится, у вас есть дочь, причем очаровательная.