Разбуди меня (СИ)

— Я не виновата…

— Ты чё несёшь?!

— Она играла в саду! А я на шезлонге… Но я присматривала! — быстро и с паникой в голосе. — Глаз не отводила, клянусь! Ее бежевый плащик мелькал у забора, она всегда там играет! В зарослях дикого винограда. А когда я подошла, оказалось, это не она!! Она надела свой плащ на куст. Его трепал ветер, и я думала это она играет… А это просто… был… плащ… — испуганно замедляется. — А ее нет…

Сатанея, разворачиваюсь к застывшему Эльдару.

— Где моя дочь?!

Глава 20 — В дурку

Девочка. В лесу. В ливень. Похоже на замес из фильма ужасов. А еще на галлюцинации.

Меня предупреждали, что после травмы головы бывают реалистичные галлюцинации. И мне пиздец как страшно.

Глюк мой рыдает тихо, горько, судорожно и испуганно. Как настоящая… Даже такая же чумазая. Платье у нее дорогое и нарядное, но все в грязи.

Не то, чтобы я видел хоть раз как рыдает Татико. Нет. Татико — кремень. Но… сейчас вот вижу.

Отомри, уже, Литвин, ребенок перепуган. Даже если он глюк, надо что-то сделать!

— Эй, детка… Ты потерялась?

Захлебнувшись слезами, кивает.

— А как тебя зовут?

— Ти-и-ико… — невнятно.

Как? Татико?!

Глухо прокашливаясь, оттягиваю ворот, чтобы сделать вдох поглубже.

Сюр какой-то…

Я конечно не могу помнить как точно выглядела Тати. Образ за все эти годы размылся. Но, блядь… Это она.

Теряюсь, не понимая что делать.

— Меня зовут… Митяй, — сглатываю я. — Я живу здесь рядом. Ты где коленки так содрала?

— Упа-а-ава… — обижено дует дрожащие губешки.

— А как ты сюда попала?

— Шва.

— М. В целом, понятно. А долго шла?

Кивает.

— Шва… Шва… Бевжава потом…

— А откуда ты бежала?

— Оттуда… — рваный вздох.

— Тебя кто-то напугал?

Пожимает худеньким плечами.

— Ясно. Ты была с мамой?

— Маму не пускают, — грустно. — Она пьиходит как кофечка… Тссс… — прижимает палец к губам. — Вот так. И я пошва как кофечка. К маме. По тьопинке.

— Мм… — задумчиво соображаю я.

— Одна пошла?

Кивает.

— Пошла в лес одна и долго-долго шла? А потом бежала и упала?

— Ствашно стало идти, я побевжала.

— Испугалась, значит.

У маленькой Тати весь набор речевых дефектов, какой очень долго был у моей. Мед для ушей. Улыбаюсь. Милота…

— Да, — обиженно накручивает на палец оранжевую кудряшку.

Ветки в волосах превращают ее голову в гнездо.

— Иди-ка ко мне, бедолага.

Сзади за ней тащиться ленточка. Видимо был бант.

Прижимая к себе мокрую мягкую игрушку, нерешительно подходит.

— Дай-ка мне его.

Выжимаю ее зайца. Тяжёлый от воды.

У мокрой игрушки совершенно неожиданно отрывается башка.

Глаз Татико шокированно дёргается.

— Ой. Так! Стоп! — упреждая рыдания, раскрываю ладонь. — Так всегда и бывает, — беззастенчиво вру ребенку.

Ну а что делать?!

— А когда он высохнет, голова будет на месте.

— Да? — недоверчиво.