Разбуди меня (СИ)

Никого. Не оставляй дочь сиротой…

Выходит, хлопнув дверью.

Хорошо бы порыдать, да выпить яду. Но это не мой путь!

И я смотрю на сейф. Как тебя открыть, зараза?…

Глава 25 — Страховка

Танго

— Дружище… Ну, я не знаю, так себе затея, — чешет затылок Йода.

Я и сам понимаю, что так себе…

— Псих, помоги, застегнуть.

Друзья помогают закрепить коленные ортезы. Я и сам могу. Но тороплюсь…

Я стою, я хожу. Увы, пока не бегаю. Ходить даётся непросто. Ортезы сильно облегчают процесс. Они создают дополнительный импульс при сгибании-разгибании сустава. Держат его и позволяют контролировать, улучшая мое равновесие.

В целом, терпимо.

Но, конечно же, я физически очень ограничен. И не будь ситуация острой, не подписался бы ни на какую работу.

— Я понимаю, Йода, что идея — отстой. ""Но пессимиста комары кусают, а у оптимиста они отсасывают!"". Так что давайте с оптимизмом смотреть на ситуацию.

— Согласен, ты встал, — хлопает по плечу Гордей. — Если ты сделал это только для того, чтобы понять — твоя женщина или нет, то — благословляю, братан. Сходи, посмотри.

— Может, лучше я? — дёргает бровью Йода.

— А как ты поймёшь, что не моя?

— По наличию другого.

— Не прокатит. У Божены, вон, тоже другой был… Козырный такой. Майор фейсовский! А она все равно Ершова.

Подмигиваю Гордею.

— Блядь… Не нравятся мне эти параллели, Танго! Давай, я, всё-таки?

— Нет. Я сам хочу увидеть все. А если я сейчас туда не зайду, я никогда туда не зайду. Хочу иметь пространство для маневров до того, как на это пространство зайдет Зольникова. Потому что они с Татико по разные стороны баррикад.

— Зольникова-то что говорит?

— Зольникова ничего не может говорить. Эльдар этот и Сударская — в разработке. Остальное — тайна следствия. Она же фсбшник, а не моя подружка. Соваться настрого запретила. Но… я ж ей не Иван. Это он обязан жену слушать, а у меня… своя женщина.

— А что если ты гонишь, Танго? Приглючились тебе эти наручники… А подружка твоя просто полевачила. Ну, например, из женской мести за неверность. Ты же взрослый пацан, понимаешь, что это сплошь и рядом случается. И Зольникова, наверняка права, если она по другую сторону баррикад. Сударская твоя за убийство сидела.

По неосторожности!

— У Зольниковой… как ты там, Йода, говоришь? Дхарма? Дхарма такая — быть по другую сторону от всех, кто закон нарушил. Я ее не осуждаю. Мы и сами на этой стороне играем чаще всего. Но… Бывает, что и на противоположной, если нет других вариантов. А что если Татико сыграла на другой стороне по той же причине, м? А если я гоню, я оттуда выйду, и забуду её как страшный сон.

— Слово даёшь?

— Нет… Нихуя я не забуду, мужики, — вздыхаю я. — Но обещаю, что не полезу, если это ее осознанный добровольный выбор. А я просто проходящий персонаж, что под руку попался.