Я так тебя ждала

 — Так вот кто меня считает ненормальной и подослал вас?!

— Да, заявку на осмотр вас специалистом-психиатром сделал доктор Старков, — повторил спокойно мужчина. — И я также считаю, что вам необходима наша помощь.

— А если я скажу, что мне она не нужна?

— Ваш лечащий врач считает иначе. Я — тоже. И чем быстрее вы пойдете нам навстречу, тем быстрее придете в себя, вам станет легче.

— Приду в себя?! — попыталась я сесть на кровати. С трудом, но у меня это вышло. Почти, я полусидела на подушке. Видимо, от злости. — Вы вообще карту мою открывали? Я ребенка потеряла… Понимаете? Ребенка? Как скоро после такого можно прийти в себя?!

Я сама не заметила, как по щекам побежали новые дорожки слез. Ну зачем они со мной говорят об этом? Напоминают, снова лезвием по сердцу режут… Впрочем, я вру сама себе — мне и не удавалось забыть об этом, даже на краткий миг. Даже во сне я вижу снова все это… Как меня осматривает врач, потому что больше боли я вынести не могла, как созывает бригаду врачей на экстренную операцию, как я слышу их разговоры пока еще не уснула от наркоза… Они говорили о том, что умерший плод следует удалить, все почистить, иначе я тоже умру. Обсуждали, сколько дней я терпела боли, когда поняла, что ребенка больше не стало. Понимала, но отпустить просто не могла. На что я надеялась, не знаю… Возможно, Старков не так уж и не прав, что мне нужен психиатр…

— Милая девочка, — присел доктор напротив меня, поставив стул у кровати. Его синие глаза, умудренные опытом, смотрели словно в самое сердце. — Ты пережила большую потерю. Я прекрасно понимаю это. Только мир не остановился. Ты продолжаешь жить, тебя спасли — значит, тебе еще рано вслед за твоим малышом. У тебя есть родители, которые переживают, не спят ночами и очень ждут своего ребенка домой. А он капризничает, не хочет лечиться и помочь самой себе.

— Для меня…этот мир остановился, — пробормотала я, крепче сжимая одеяло кулаками, чтобы не начать рыдать во все горло. Рома, наш ребенок… Эти боли в теле… Очень больно. И внутри, и снаружи… Никакими таблетками этой боли не запить. Что может понимать этот доктор? У него дети не умирали. Надеюсь…

— Ты не одна такое пережила, милая, — ласково, почти по отечески говорил со мной доктор. Он даже перестал меня так злить, как в начале своими глупыми вопросами, которые казались мне настолько неуместными здесь и сейчас, что я просто молчала или отвечала однозначно, сухо и коротко. — Есть и сотни, тысячи других женщин. И большинство с этой болью справились, научились жить дальше. Построили новые отношения, дождались нового чуда.

Нового чуда… Это он о ребенке?

Я не могу пока думать о других детях… Они как будто все ничего не понимают!

Я прикрыла веки, чтобы отгородиться от доктора.