Я так тебя ждала

Он крепко и бережно держал меня за талию, а я — за его плечи или даже шею. Надо же мне было удержать равновесие… И пусть здесь не было никакой романтической подоплеки, все равно меня его руки на моей талии будоражили…

— Но ты справилась, — сказал он. — Ты молодчина, Лада. И ты…почти поправилась.

Вместо ответа я закусила нижнюю губу и расплакалась. Громко, навзрыд, как маленький ребенок…

— Эй, ну в чем дело? — спросил он. — Ты радоваться должна, а ты рыдаешь…

Не поняла сама как, но я Старков оказался сидя на моей кровати, а я (о боже!) — у него на коленях…

— Я… Я не могу никак поверить, что я хожу, — честно ответила я, смутившись, что как-то очень неправильно, что я сижу на коленях своего лечащего врача, но… Это так приятно.

— Ходишь, — взял он в свои большие ладони мое лицо. — Ты будешь здорова. Ты будешь ходить, бегать и все что захочешь делать. Все у тебя будет хорошо.

От его слов захотелось плакать еще больше. Неужели все и вправду будет хорошо?

Между нами повисла тишина. Я смотрела в его глаза, а он — мои. Я слышала, как тикают часы на стене…

Неожиданно он… Коснулся моих губ своими.

Не поцеловал, а именно коснулся.

Мягко, нежно, осторожно, словно осознавая, что делает что-то странное…

Меня словно током прошило. Но это был приятный ток.

От этих ласковых теплых касаний бабочки порхали по животу…

Он покрывал легкими поцелуями сначала верхнюю губу, потом нижнюю… Потом обе, и уже с большим нажимом…

Я невольно напряглась и попыталась освободиться от него.

Это все неправильно!

Старков не настаивал, он помог мне встать на ноги, чтобы затем усадить меня на мою кровать.

Я в шоке смотрела на него во все глаза.

Что это было?

Зачем?

И мне это понравилось?

— Извини, — сказал он негромко. — Я не должен был.

Я промолчала. Просто не знала, как реагировать на то, что сейчас произошло, и что ему вообще отвечать…

— Больше такого не повторится, — сказал он мне. — По крайней мере, пока я твой врач.

Он ушел, оставив меня в разрозненных мыслях одну.

* * *Всю неделю до выписки Константин заходил ко мне редко. Только, чтобы провести тренировку, и делал это максимально сухо и быстро. Та теплота, что возникла между нами до момента с поцелуем, куда-то делась, и это словно огорчало меня. Но говорить с ним об этом я бы никогда не решилась.

А в день самой выписки я совсем не находила себе места.

Уже призналась, что мне будет теперь сложно жить без его ставших привычными вопросов «как дела?» и «как самочувствие?».

Теперь Старков больше не зайдет в мою комнату как к себе домой.

И я, кажется, об этом жалею…

Но что же делать?

Уже одетая в джинсы и пуловер, я стояла у окна своей палаты, которую в скором времени мне предстояло покинуть. Родители, конечно, приехали за мной и ждали меня внизу, забрав мои сумки.