Отель последней надежды

 — Мои дела не имеют к тебе никакого отношения! Ты лучше скажи, как живешь, Павлуша? Весело?

Он сразу же приготовился защищаться. Ах, как хорошо она знала этот голос, которым он говорил, когда ему казалось, что на него нападают!

— Да все у меня отлично! А что такое-то? Почему ты спрашиваешь?

— Да потому, что я по тебе скучаю, — сказала она зачем-то. — А ты по мне?

— Да я переживу, ты за меня не беспокойся!

— Веселее тебе без меня, Павлуша?

Он начал заводиться, и это тоже она услышала в его голосе.

— А тебе какое дело? Все-о-о, все-о-о, я тебе никто, ты должна это понять в конце концов! Мне твоя мать на прошлой неделе звонила, между прочим! Ты чего, ей не сказала?..

— О том, что ты ушел?.. Нет, а зачем? Она и так все узнает!

— Ты вот сама врешь и меня заставляешь! — Он нашел, зацепился, поймал что-то такое, в чем виновата она, не все же ему одному быть виноватым, право слово! — И что я должен делать?! Она у меня спрашивает, как дела, как работа, когда мы в отпуск поедем?! И чего мне ей говорить?

— И что же ты ей сказал, Павлуша?

— Да ничего не сказал, — буркнул муж. — Объяснил, что я на работе, у меня заказ большой и чтоб она домой звонила. То есть тебе.

— А ты-то что же не признался?

— Надь, я звоню, потому что ко мне из-за тебя какой-то хрен приходил, а не для того, чтобы оправдываться!..

— А ты оправдываешься?

Тут уж он окончательно вышел из себя и положил трубку, а Надежда сунула свою в карман, подняла пакет с картошкой и потащилась наверх.

Она же его.., любит? Или уже не любит?

На прошлой неделе любила совершенно точно, а на этой?..

Размышляя таким непостижимым образом, она добралась до своей квартиры, сначала осторожно заглянула в дверь — нет ли повешенных, привидений и не поджег ли кто ее жилище — и только потом уж окончательно вошла.

Если она сейчас разденется и примется варить картошку, к Марье Максимовне она точно не попадет, а та обидится!..

Надежда вытащила из другого пакета коробочку с печеньем, попробовала причесаться перед зеркалом — отросшие волосы висели патлами вокруг лица, и никак их было не уложить красиво!

Надежда посмотрела так и эдак, а потом решила, что наплевать, все равно кардинально лучше она не станет, и позвонила в соседкину квартиру.

— Надя? — произнесла Марья Максимовна удивленно. — Что такое? Еще не поздняя ночь, а вы уже дома! Ну, прошу, прошу!

— Марья Максимовна, я печенье купила. Вот, ваше любимое.

— Проходите, проходите, дорогая! Я сварю вам кофе, а сама буду пить микстуру, которую в этой стране по ошибке называют чаем! Вы пили когда-нибудь настоящий турецкий чай?

У Надежды о турецком чае были самые смутные представления.