Отель желаний

Нет возможности поделиться с Лисом, выплеснуть, избавиться: внезапно и много, сильно и глубоко, больно и страшно.

Сон не идёт. Сползаю с кровати, чтобы не потревожить мужчину. Пробираюсь по коридорам большого дома, желая остаться незамеченной.

Ночная прохлада освежает, а запах сотен роз пьянит восхитительными ароматами. Прячусь в беседке, вглядываясь в темноту.

‒ Не спится?

Подскакиваю, не ожидая, что кто-то из обитателей дома ещё бодрствует. Марита обходит меня, усаживаясь напротив. Молчит, сверлит чёрным, пронизывающим насквозь, взглядом.

‒ Вы тоже считаете, что мне не место рядом с вашим внуком? ‒ решаюсь на вопрос, не надеясь услышать ответ, который развеет мои сомнения.

‒ Я такого не говорила.

‒ Зато сказали ваша невестка, Ольга и правнучка. Каждый в этом доме указал мне место, и оно далеко отсюда, ‒ хмыкаю, уже понимая, что ба никогда не встанет на мою сторону.

‒ Не принимай близко к сердцу, Руслана.

‒ Откуда вам знать, какова глубина моего сердца и где для него близко?

‒ Зато я знаю глубину сердца своего внука и вижу, насколько прочно ты в нём поселилась. Вопрос лишь в том, испытываешь ли ты к нему тоже самое?

‒ Да, ‒ отвечаю не задумываясь.

‒ Знаешь, чем отличается любовь от настоящей любви?

‒ Чем же?

‒ Когда ты любишь, говоришь «я хочу быть счастлив», когда любишь по-настоящему, говоришь «я хочу, чтобы был счастлив ты». Незначительная, казалось бы, разница, но такая огромная на самом деле. Какой вариант твой?"

"‒ Второй.

‒ Ты уверена? ‒ Подаётся вперёд так, что между нами остаётся пара сантиметров.

‒ Да.

‒ Допустим, я заявлю о своей непоколебимой уверенности, что Элисео будет счастлив с Ольгой, воссоединившись с семьёй. Ты уйдёшь в сторону? Позволишь быть счастливым не с тобой?

‒ Да, ‒ шепчу, сглатывая подкатывающий к горлу ком.

‒ Тогда уезжай, Руслана. Позволь ему обрести своё счастье. ‒ Марита поднимается, а я, будто под гипнозом, застываю от её последних слов.

‒ Вы меня выгоняете? ‒ поднимаюсь и иду следом.

‒ Да.

‒ Когда мне уехать?

‒ Прямо сейчас. ‒ Останавливаюсь, осматриваясь в панике по сторонам. Глубокая ночь и нет возможности всё продумать. ‒ Есть рейс в пять утра на Москву. Марк всегда летал им. Я вызову такси, а ты собери вещи. И не разбуди всех в доме.

Женская фигура удаляется в сторону дома, а я, словно каменное изваяние, не могу пошевелить конечностями. Ноги кажутся чугунными, не могу заставить себя сделать хотя бы шаг. По щекам стекают слёзы. Вот и всё. Последний человек, на поддержку которого я рассчитывала, выбрал сторону. Не мою. Не нашу с Лисом. Мне остаётся лишь подчиниться, гонимая каждым в этом доме.

Наконец, заставляю себя войти в дом, а следом в спальню. Лис спит на животе, засунув руки под подушку. Привычная поза, удобная для него.