Отец моей подруги. Новый Год!

Нет, он должен лгать! Не может быть все так просто. Годы мучений и… просто так? — Вы не можете меня любить. Просто не можете… Так не бывает! Где вы, а где я…

— Дурочка моя… — коснувшись своим носом моего, Максим Викторович мягко накрыл мои губы своими. — Как увидел первый день, так и пропал. А ты еще ходишь в этих своих безумно коротких шортиках… К хренам их все выкину! Кто бы мог подумать, что ты девочкой мне достанешься…

Он поднял меня на руки, прямо в верхней одежде и обуви, затаскивая обратно в дом. Будто ему была не комфорта сама мысль нахождения меня здесь.

— Ничего, Маш. — деловито и сбивчиво протянул он, усаживая меня обратно на диван и снимая комбинезон. — Я все для тебя сделаю, слышишь? Все, что только захочешь… Глядишь, и ты меня когда-то полюбишь. Это дело наживное.

С неверием следя за его отмеренными, уверенными движениями, не сразу прошептала:

— Не получится, Максим Викторович. Поздно.

Он вздернул на меня взгляд полный надежды, лицо заметно побелело, а кадык дернулся.

— Совсем не нравлюсь? — скривился он, отворачиваясь. — Ты признайся честно. Я не обижусь.

Неловко коснувшись его лица, я осторожно повернула к себе, робко улыбаясь:

— Не получится, потому что я уже вас люблю.

И меня накрыл тайфун. Из его губ, властных, требовательных. Жадных, изучающих рук…

— «Ты», — поправил он меня, отрываясь лишь на минуту, когда часы над телевизором пробили двенадцать. — «Ты», Маш.

Конец!"