Номер 19

– Нам нужно срочно поговорить, – шепчет Глеб.

– Можно я хотя бы разуюсь?

– Я только что говорил с младшей. Майя…

– Сказал же тебе. Завтра во всем разберусь.

– Завтра будет поздно. Там странная история. Девочка говорит, что сестра ее не в себе. Вроде бы семья у них нормальная…

– Еще раз повторяю. Завтра. Все свои теории расскажешь завтра.

Владимир отмахивается от друга, проходит к раковине, моет руки.

– Ты меня слышишь? Она может быть больна.

Владимир фырчит, вытирает полотенцем лицо.

– Может, не может. Где факты? Говорю же, завтра выясним факты, тогда и будем делать выводы.

Он забирает пакеты, которые все еще держит Глеб.

– На сегодня наши факты – девочкам нужна помощь, и они ночуют здесь. И вывод – нам пора готовить ужин.

Владимир останавливается в коридоре, смотрит на фотографию сына, замечает, что кто-то трогал рамку, поправляет, грустно вздыхает и проходит на кухню.

– Девочки! – кричит он задорно. – Померяйте кроссовки. С размером, скорее всего, промазал, но все лучше, чем в тапочках по асфальту.

Глеб не собирался оставаться на ужин. Тем более не собирался здесь ночевать. Но теперь придется. Он чувствует себя виноватым перед Владимиром и не может бросить его в такой ситуации.

– Ладно… Факты – значит факты.

Он оборачивается и ловит на себе взгляд Майи.

Девочка улыбается.

* * *Я штрихую тени.

Руки автоматически выполняют всю работу, я спокойно могу погрузиться в мысли. Осталась финальная часть. Кажется, я могу и с закрытыми глазами закончить, но стараюсь даже не моргать.

У древних людей татуировку делали лидерам, обозначали таким способом их превосходство.

Кость животного или рыбы, заточенная палочка. Осколок камня, расщепленный стебель бамбука, швейная игла, распрямленная пружинка от шариковой ручки. На какие только ухищрения ни шли люди, чтобы нанести рисунок на тело."

"Вытираю лимфу салфеткой и мечтаю, что однажды стану самым знаменитым мастером. Мастером, в очередь к которому записываются за пять лет и которому не приходится работать, когда нет желания.

Повяжу бандану, надену рваные джинсы. Возьму акулий зуб, молоточек и буду с их помощью творить шедевры за кругленькую сумму под звуки гучьжэня. Буду рассказывать о сакральных смыслах каждой линии рисунка, вдыхать запах аромапалочек и, закатив глаза, изображать из себя глубоко одухотворенного персонажа.

Заставлю называть себя маэстро.

А почему нет?

Просветленный татуировщик. Никакого противоречия не вижу. Моя работа сродни медитации. Занятие монотонное, требует полной концентрации, знания символов, мифологии и прочих тонкомистических штучек.

Машинка звенит, пальцы выполняют привычные движения, солнце палит прямо в окно, иголки прыгают вверх-вниз, нос вдыхает теплый воздух, глаза сверяются с фотографией.