Номер 19

И хотя старик понимал, что уже никогда не встанет на ноги, он настоял, чтобы рядом с ним всегда была трость. Светлана полагала, что наличие этой дурацкой палки с резиновым набалдашником создавало у отца ощущение некой надежды на выздоровление. Пусть и иллюзорной, как мираж в пустыне. Впрочем, у трости было и другое предназначение – старик всегда лупил ею по тумбочке, когда ему что-то было нужно. Раньше он долбил в стену, из-за чего обои в местах соприкосновения с палкой были разодраны в клочья, обнажив штукатурку. Но вскоре отец понял, что стук в стену получался тихим, и он переключился на тумбочку.

Алексей Сергеевич глядел на дочь со смешанным чувством гнева и страха.

– Чего надо?! – раздраженно повторила Светлана, потянув носом. – Опять обделался? Посмотри, что ты со стеной сделал! Скоро можно окно в мою комнату вставлять! Колотил бы своей клюкой уже куда-то в одно место! А еще лучше по своей голове!

Инвалид провел по шелушащимся губам кончиком языка.

– Я звал… Ксюшу, – отрывисто произнес он. – А не тебя.

– Я сейчас позову ее.

С этими словами Светлана шагнула к окну, приоткрыв створку. Внутрь сразу ворвался свежий воздух.

– Снова водишь… к себе… мужиков? – внезапно спросил отец.

– Это тебя не касается.

Алексей Сергеевич издал клокочущий звук.

– Шлюха. Знаешь, твоя мать… Умерла бы во второй раз… когда узнала бы…

Губы Светланы тронула недобрая усмешка.

– Ты бы молчал уже о маме, развалина. Если бы черт тебя не дернул в ту ночь гнать домой… она была бы жива. И ты сейчас не валялся со сломанной спиной.

– Негодяйка… – с трудом выговорил Алексей Сергеевич. – Как ты смеешь… Я никогда… Все только для вас… Ради твоего сына…

– Да плевать на тебя, – обронила Светлана. Она уже намеревалась покинуть комнату, как отец позвал ее.

– Почему ты… – задыхаясь, проговорил он, – не сказала про суд? Про то, что… квартира уже не наша? И нас могут… выставить вон?

Она с недовольством поджала губы.

– Откуда ты знаешь?

– Услышал. Ты не умеешь говорить нормально… орешь в телефон так… что слышно на чердаке. Я тут для мебели? Почему… я узнаю, что выселяют… в самую последнюю очередь?

Светлана вздохнула.

«А что бы ты сделал, если бы узнал, что мы не в состоянии платить ипотеку? – угрюмо подумала она. – Громко пукнул в знак протеста?»

– Потому что у нас нет денег, чтобы выкупить ее, – устало произнесла Светлана. – У тебя есть сорок пять миллионов? Твоей пенсии едва хватает на лекарства для тебя. Правда, от этих таблеток пользы не больше, чем от клизмы.

Алексей Сергеевич закашлялся, в уголках его глубоко запавших глаз выступили слезы.

– Что же… с нами будет? – тихо спросил он, когда приступ утих.

Светлана пожала плечами. Она внезапно подумала о словах Германа.