Госпожа Доктор

Нас там было много, мальчишек из семей аристократов, которые никогда не занимались такими вещами. Ровно разложить покрывало? Кажется, нет ничего проще, но в тот момент это казалось настоящей трагедией. Особенно когда тебя заставляли делать это двадцать раз подряд на всеобщее обозрение.

Я рассмеялась, представив его – такого серьезного и собранного – в ситуации, когда он получает выговоры за небрежно заправленное одеяло.

– А что еще? – поинтересовалась я, чувствуя, что он готов делиться дальше. – Расскажите что-нибудь из тех времен.

Рейнард на мгновение задумался, но после на его лице появилась хитрая улыбка.

– Хорошо, вот одна история. В нашем полку был полевой марш, который длился несколько дней. Мы все ужасно устали, а командир продолжал требовать от нас построений и тренировок, даже когда ноги уже едва двигались. И вот, однажды ночью, один из моих товарищей – Льюис – предложил пойти на небольшой риск: он взял кусок мела и намалевал на палатке командира огромную надпись «Отдохните, сэр, мы будем не против».

Я не смогла удержаться от улыбки, представив эту сцену.

– И что случилось?

– Командир, конечно, был в ярости, – продолжал Рейнард, но в его голосе звучало веселье.

– Устроил перекличку, чтобы выяснить, кто это сделал. Льюис, к счастью, заранее договорился с нами, что никто не выдаст его, и мы молчали как рыцари. Но... командир был хитрее, чем мы думали. Он заставил всех нас вывернуть карманы. И если сам мел Льюис выбросил, то вот карман был изнутри весь белый…

– Бедный Льюис, – протянула я с нарочитым сочувствием. – Его сильно наказали?

– На удивление, нет, – ответил Рейнард, улыбаясь. – Командир сначала хотел назначить ему двойное дежурство, но потом, кажется, проникся нашим товарищеским духом.

Сказал: «Если уж вы умудрились заставить меня улыбнуться, значит, не все потеряно». И знаете что? На следующий день он все-таки дал нам выходной.

Я рассмеялась, представляя себе эту сцену. В голове не укладывалось, что Рейнард, такой серьезный и уравновешенный, мог быть участником таких историй.

– И вы были частью этой... инициативной группы? – спросила, чуть прищурившись.

– Скажем так, я не рисовал мелом, но и не отговаривал Льюиса, – признался он, слегка улыбаясь. – В те годы я еще учился, что такое настоящая ответственность.

– Похоже, это были интересные времена, – я покачала головой и отпила из чашки травяной отвар.

– Да, – он слегка кивнул, его взгляд стал задумчивым. – Но они многому меня научили. О том, как держаться в трудных ситуациях, как работать в команде… и, конечно, как находить радость даже в самых суровых обстоятельствах.

Мы оба задумались, каждый, видимо, о своем прошлом…

– А вы, Анна? – вдруг спросил он, слегка наклонив голову с явным озорством во взгляде.