Госпожа Доктор

– Как ты себя чувствуешь?

– Гораздо лучше, – ответила она, ее улыбка стала шире. – Я недавно кушала. Марта принесла мне теплый суп.

Я бросила взгляд на Марту, которая стояла в дверях с довольным выражением лица.

– Все так, – подтвердила Марта. – Молодая госпожа даже немного поболтала со мной. Мы снова рассматривали те занимательные книжки.

Я вернулась взглядом к Люсиль. Ее глаза сияли а губы растянулись в довольную улыбку. Девочка выглядела лучше, чем я могла надеяться.

– Ты умница, Люсиль, – сказала я, осторожно погладив ее руку. – Но тебе нужно продолжать отдыхать, чтобы окончательно поправиться.

– Я буду стараться, – серьезно кивнула она, но ее улыбка не исчезла.

– Вот и умница.

Мне нужно было осмотреть ее, прежде чем продумать дальнейшие действия. Чем я и занялась.

Я сидела рядом с кроватью Люсиль и внимательно осматривала ее. Малышка лежала передо мной по струнке, смешно, но так серьезно выровняв ручки вдоль тела. Я сказала ей лежать смирно, и девчушка со всем тщанием исполняла просьбу.

Она выглядела гораздо лучше, но я все равно не могла расслабиться.

Я уже успела послушать ее. И пусть дыхание и стало ровнее, не слышалось уже тех жутких присвистов, но оно все еще порой отдавалось в тишине комнаты едва заметными хрипами.

Время от времени еще и кашель напоминал о том, как далеко нам до полного выздоровления. Ларинготрахеит, остаточный затяжной бронхит, аллергическая реакция от тех ужасных лекарств, которые ей давал доктор Бродрик… Все это наложилось друг на друга, сильно ослабив это маленькое хрупкое тельце.

Я провела рукой по ее лбу. Температура была нормальной… Это было очевидно и без градусника.

Я узнала у слуг, которых иногда вызывал ночью Бродрик, что у Люсиль все же случался жар.

Поэтому теперь, когда уже трое суток подряд все было в порядке, а ее лобик оставался по здоровому прохладным, это уже было небольшой победой. Я боялась, что бороться с высокой температурой, когда она и так ужасно слаба, будет слишком тяжело.

Люсиль повернула голову ко мне, ее глаза блестели, но не от слез или усталости, а от чего-то другого… Она, наконец, снова лучилась жизнью. Детской радостью и тягой к неизведанному.

Когда эта малышка смотрела на меня вот так, что-то во мне начинало приятно и тепло трепетать.

Чуть ли не до слез на глазах.

У меня не было своих детей… В своем мире я была была слишком поглощена работой. Да и сколько малышей приходило ко мне на прием почти ежедневно?

Но именно эта малышка странным образом запала мне в душу. Такая маленькая, но такая волевая."

"Она улыбнулась мне, слабой, но искренней улыбкой, и протянула свою маленькую ручку.

– Я скоро выздоровлю, правда? – ее голос был слабым, чуть осипшим, но звучал с удивительным доверием.

Она уже почти перестала чесаться.