Отпуск с последствиями

В котором отдаленно угадывалось согласие.

– Ты сама это написала? Мне Краснов только сегодня сказал, что ты делаешь успехи. Он тебя очень хвалил… – говорил Дима, распаковывая конверт. Достал лист. Пробежался взглядом по короткой, распечатанной на принтере записке.

– Ты хочешь получить развод? – сглотнул он огромный душащий ком.

– Ы-ы-ы.

Дима опять кивнул, как дурак. И сильней сжал дрожащие пальцы на бумажке в надежде, что те перестанут трястись, как у паркенсонщика. Сморгнул набежавшую на глаза пелену. Прочитал еще раз написанное. Чувствуя, как в сумасшедшем темпе начинает кружиться его вселенная.

«Я хочу развод. Будь счастлив, и перестать винить себя в том, в чем я одна виновата».

– Спасибо, – шепнул Тушнов. Наклонился к Насте и коснулся ее лба губами.

– Дмитрий Станиславович, если мы не выйдем прямо сейчас, то опоздаем.

– Да, конечно. Едем!

Панихида прошла как во сне. На ней почти не было посторонних. Родня Настиной матери проживала где-то в глубинке, так что проститься с ней пришли лишь друзья и соседи. Тушнов держался в стороне. Чтобы не мелькать перед глазами даже тех, немногочисленных. Под конец явился Настин отец. Он развелся с ее матерью почти сразу же после несчастного случая. Нашел бабу помоложе, в общем, все по классике. Настю он поначалу навещал, но с годами и эти визиты становились все реже. А Дима… Дима его не то чтобы осуждал, нет. Он лишь удивлялся тому, насколько разные люди. Кто-то взваливает на себя ношу, закусывает удила и тащит, тащит… А кто-то собирает манатки в узелок и сваливает в туман. И каждый уверен, что поступает правильно. Такая жизнь… потом рассудит.

До кладбища добрались не все. Разъехались. Поэтому там все прошло быстро. И слава богу! Тушнова от нетерпения потряхивало. Хотелось срочно домой. В уют. Рассказать Кате, что все – свобода. Теперь уж точно. А потом прижать ее к себе и не отпускать. Долго-долго.

Затянувшие небо тучи изливались навязчивой моросью. Мартовское межсезонье пробирало до костей. Но Диме не было холодно. У него в груди пылал костер до неба.

– Все, начальник. Мы закончили. Можем расходиться, – отрапортовали копачи. Дима кивнул. Натянул повыше на шею воротник и побрел к выходу. Быстрей было, если напрямую. Он пошел между могил. Поскользнулся. Ухватился за мраморный крест, чтобы устоять на ногах. Взгляд невольно скользнул по табличке с именем. И замер на датах. Это мог быть однофамилец, но почему-то Дима сразу понял, что это могила Катиного первого мужа. И что не случайно он на нее набрел… В конце концов, он все чаще обращался мыслями к Мише. И никак не мог объяснить, почему вообще слышит голос того, кого никогда не видел. Как и то, почему ему кажется, что это вообще возможно. Их диалоги…

Сел на скамейку, вкопанную здесь же в землю. Сидел долго.