Отпуск с последствиями

Катя уже и на учет встала, и обследовалась, а оно все никак. А ведь ей еще нужно было поставить в известность Тушнова. Или… не нужно? Катя решила сделать это, когда малыш окрепнет, и у его отца не останется выбора. Да, может, это было неправильно, даже скорее всего. Но ведь она не собиралась просить у Димы помощи! Ни материальной, ни какой-то другой. Она планировала ему рассказать о ребенке, потому что он имел полное право о нем знать. А дальше только ему решать. Захочет принять участие в его воспитании – пожалуйста. А нет – она не станет никого принуждать. И обижаться не станет, если Диме этот ребенок окажется совершенно ненужным. Это вполне нормально, когда ничего такого не планируешь.

Мысль о том, что им рано или поздно придется встретиться, волновала просто ужасно. Иной раз Катя в своих мечтах заходила так далеко, что это было даже смешно. Как какая-нибудь сопливая малолетка, она представляла, что, узнав о ее беременности, Тушнов упадет на колени и, утирая скупую мужскую слезу, заверит, будто ждал этого всю свою жизнь.

– Кать, ты меня вообще не слушаешь?

– Прости, мам. Отвлекалась. Что, ты говоришь, там у тети Светы?

– Племянник нагрянул с севера. Отличный мужик. Геолог! И зарабатывает хорошо.

Катя заулыбалась. Перевела взгляд на отца, которого, как любого мужика, смущал такой поворот в разговоре.

– Ты меня, что ли, сосватать хочешь? – размешивая ложкой сахар в чае, поинтересовалась Катя у матери.

– А почему нет? Уже прошел год… Мы Мишу очень любили, ты знаешь. Но тебе нужно двигаться дальше. Устраивать жизнь. А то ведь промелькнет – и не заметишь за своим черным горем.

– Я в порядке, мам. Правда.

– Ага. Видим мы. Сидишь, в одну точку смотришь… А ведь все еще может быть, Катюш. И любовь новая, и даже ребеночек. Ты ведь молодая совсем. Ну, что ты молчишь, отец? Чего я тут одна распинаюсь?

Отец насупился еще больше. Кивнул, мол, поддерживаю, после чего тихо крякнул и потянулся за стрелкой зеленого лучка, вприкуску с которым уплетал борщ. И почему-то скупая папкина реакция так на Катю подействовала, что она, веселясь чем дальше, тем больше, решила, наконец, признаться.

– Ребеночек будет даже раньше, чем вы думали."

"– Какой ребеночек? От кого? – непонимающе округлила глаза мама.

– Мой ребеночек. От одного хорошего мужчины. Я решила, что рожу для себя. Вот.

– Постой… Что значит – ты решила?

– То и значит. Разве ты не этого хотела?

Под двумя напряженными взглядами веселье Кати как рукой сняло. Рука дрогнула, ложка со звоном ударилась о фарфоровый край тарелки.

– Еще раз, – тряхнула мать коротко стрижеными волосами. – Ты хочешь сказать, что беременна? Уже?

– Уже. Почти три месяца.

Отец отложил приборы и откинулся на спинку стула, сложив на груди руки. Белая как мел мать ухватилась за край стола.