Палач мафии

И без всякого сожаления подводит его под «мокрую» статью. Ничто не мешает ему исполнить свою угрозу.

– Вы, наверное, шутите? – растерянно улыбнулся Кирилл.

Да нет, на самом деле не все так серьезно. Конечно же, этот следователь получил соответствующие инструкции от полковника Сытина. И сейчас выяснится, что их с Кириллом беседа не более чем розыгрыш.

– Какие шутки, Барсуков? Я предлагаю тебе сознаться в преступлении. Ты отказываешься. Я отправляю тебя в общую камеру. А там… Ты сам знаешь, что там будет. Но я-то здесь ни при чем…

– Ты хоть знаешь, чем это для тебя закончится?

– Ага, на угрозы перешел? Ну, ну… Только не надо мне угрожать.

Я тебя не боюсь. И бояться никогда не буду… В общем так, даю тебе последнюю возможность чистосердечно во всем признаться. Учти, уговаривать я тебя не буду. Твой дружок Пыжиков уже во всем признался. Так что твое признание для следствия – чистой воды формальность.

Следователь брал его на понт. Он продолжает ломать Кирилла. Значит, он точно не знает, какую роль он играет в банде Бекаса.

Но ведь ему можно об этом сказать… Стоп! Это может быть провокация."

"Кирилл знал, какой паутиной окутал город Бекас.

У него везде свои люди. Возможно, они уже появились и в РУОП. Кто знает, может, этот следователь работает на Бекаса, поэтому и заманивает Кирилла в хитро расставленные сети… Нет, на провокацию поддаваться нельзя.

– Не знаю я ничего. И никого я не убивал. В подвале я оказался совершенно случайно…

– Тогда совершенно случайно окажись в сорок девятой камере, – хищно усмехнулся следователь. – Конвой!

С этого момента события развивались со скоростью курьерского поезда. И неудержимо вели Кирилла в пропасть.

Мрачные коридоры следственного изолятора, окрики конвоиров, грохот решеток, камеры, камеры, камеры… Камера номер сорок девять.

– Стоять! Лицом к стене!

Противно заскрежетал в замке ключ, тяжело открылась дверь.

– Заходи!

Он бы и сам вошел в камеру. Но вертухай толкнул его в спину. Кирилл едва удержал равновесие.

– Козел! – процедил он сквозь зубы.

Дверь закрылась, и Кирилл остался наедине с замкнутым арестантским мирком.

Камера не отличалась большими размерами. Квадратов двадцать, может, чуть больше. Вдоль стен шконки в два яруса.

Посреди камеры стол, скамейки. В углу возле входа параша, закрытая занавеской.

«Пассажиров» было не так уж и много. И почти все они занимали отдельное ложе. Только на крайних двух шконках у параши ютились по три человека на койко-место. Под нижней из этих шконок размещался «вокзал», где обитали опущенные. Кирилл с внутренним трепетом глянул на «красный» угол. Неужели это место уготовано для него?

Следователь не врал. Камера была воровской. Во всяком случае, здесь преобладала блатная масть.