Папа для Ромашки

– Ромка, ты чего ходишь? – Подскакивает с места и ко мне, усаживает в кресло.

– Пройтись хотелось.

– Ты как?

– Нормально, что с ним?

Вздыхает, облизывает губы.

– При ранении он сорвался с лестницы и упал с пятиметровой высоты. У него травмирован позвоночник. Как следствие паралич, проблемы с глотанием и дыханием. Мне жаль.

– Мне нет. Он стрелял в меня. Он хотел убить Варю. Он… он это заслужил.

– Я просил мне докладывать о его состоянии. Будет что-то новое, скажу, – киваю. Не знаю, хочу ли знать это. Но пусть будет. – Ром, тут Юра с мамой. Хотели с тобой поговорить.

– Давай не сейчас. Я не могу давать показания. Хочу домой.

– Там не показания. Другое, Ром. Это важно.

– Хорошо, пусть в палату ко мне придут. Я потом домой, окей?

– Капельницу поставим и поедешь.

– Ладно.

Возвращаюсь в палату. Перед Варей сидит Егор, сжимает ее ладошки, успокаивает. Переглядываемся молча. Снова она из-за меня в опасности была.

– С Машей все хорошо, я просил маму не приезжать, чтобы не нагнетать тут. Сами к ним съездите. Ты как, Ром? – кивает мне. Я молча киваю в ответ. Нормально все. – Вал сказал, он стрелял в тебя?

Варя снова бледнеет.

– Да, нормально все.

– Ром, поехали домой, к Маше. Мне надо знать, что с ней все в порядке.

– Мне с Юрой надо поговорить. Там что-то важное. Егор, отвезешь ее? Я позже подъеду.

– Хорошо. Идем, Варь?

Смотрит на меня молча. Просит не оставлять ее. И я с ней хочу быть. Никого не хочу видеть.

– Вал сказал, что еще капельницу надо поставить.

– Обещай, что сразу к маме приедешь, как освободишься.

– Обещаю. – Притягиваю ее к себе и обнимаю.

Впервые так открыто, наверное, перед Егором. Опасаюсь, что Егор что-то скажет опять, оттолкнет. Но зря. Он молчит. Сам знаю, что косяков у меня больше, чем у кого-то другого, но и таких обстоятельств, как у меня, ни у кого не было.

Стук в дверь, к нам заглядывает Юра с мамой. Ирина Анатольевна обнимает меня, смотрит странно. Не подозрительно, но как будто что-то важное надо рассказать. Юра хлопает по плечу Егора и провожает Варю с братом до двери. Когда остаемся втроем переглядывается с мамой. Садятся напротив меня.

– Помнишь, я тебе рассказывал про то, что узнал о твоем брате и матери?

Что это Егор…

– Помню.

А еще помню вчерашние слова Вики. “Это, может, совпадение, однофамилица или кто-то просто неудачно тоже сменил имя, но эта женщина сейчас крестная… Юрия Александровича”.

Смотрю на Ирину Анатольевну. Она держится, но видно, что плакала ночью. Вину отмывала?

Я всегда хотел это узнать, а сейчас не уверен, что смогу понять и принять, если это будет правдой. И я со своим прошлым нужен ли им?

– Я ошибся тогда, у тебя другая мама, – выдыхает Юра.

Ирина Анатольевна смотрит на меня, ждет моей реакции, когда Юра все расскажет. Но я им помогаю сам:

– Я знаю, – перевожу взгляд с нее на Юру. – Брат.