Папа для Ромашки

Подхожу к Роме и обнимаю его. Зарываюсь прохладными пальцами ему под футболку и греюсь.

– Расскажешь?

– А ты не боишься?

– Тебя? – улыбаюсь шире. – Нет. Я знаю, что ты никогда не сделаешь мне больно. Ты же меня любишь?

– Когда-то я тоже думал, что любил человека и сделал…

Это “любил” режет…

– Это была девушка? – тихо и осторожно спрашиваю. Он поэтому так переживает? Кто-то, кого он любил?

– Да, то есть нет. То есть и да, и нет.

Значит, все-таки кто-то был… Он же говорит о той, которую убил? Может, это было случайно или непреднамеренно. Но то, что она его не отпускает, и он думает о ней, любил… это больно. Но раз сейчас со мной, значит, я важнее этих воспоминаний.

– Расскажешь? – сомневается. Оттягивает время. – Ром, я должна знать все о тебе, если мы вместе. Я люблю тебя, ты мне любой нужен. И пока ты не сделаешь больно мне или Маше, мое отношение не поменяется, чтобы там у тебя ни случилось в прошлом.

– Подожди тут."

"Кивает мне и поднимается к себе. Я выключаю в кухне свет и сажусь в гостиной перед камином. Еще недавно мы тут с ним ругались, потом целовались. Я тогда думала, что мы с ним больше никогда не будем вместе. Никогда не прощу, никогда не расскажу про Машу. А все так изменилось к лучшему.

В камине потрескивают дрова, я вытягиваю в ту сторону ноги, чтобы согреть их. Вроде тепло, но тело стынет от навязчивых мыслей.

Рома спускается по лестнице и садится рядом на ковер. Ставит на ноги шкатулку и открывает ее.

Достает оттуда фотографию. Молча ее рассматривает. Я не тороплю. У нас впереди столько времени, чтобы довериться друг другу.

– Это Аня.

На фотографии женщина лет тридцати, красивая, молодая, счастливая. Не сходится с тем, что я думала.

– Кто она?

– Это моя няня, – выдыхает. – Она со мной была с рождения. Я ее и помню всю жизнь рядом.

– Где она сейчас?

Рома сглатывает, откашливается и гипнотизирует огонь.

– У меня начали замечать какие-то странности, я ходил по ночам. Как лунатик. Мог проснуться на кухне, мог спрятать какие-то вещи или ключи. Все это было во сне, я не помню ничего. Просто просыпался где-то и все. Отец возил по разным врачам, какие-то таблетки давал пить, в общем это все с его слов, потому что я ничего не помнил. Однажды я проснулся посреди ночи в кровати Ани. Я был весь в ее крови, а в руках держал нож.

– Ты думаешь, это ты ее…?

– А кто еще?

– Подожди, Ром. То есть ты во сне сходил на кухню, взял нож, потом пришел к ней. Вы с ней поругались?

– Нет, мы с ней никогда не ругались. Она наоборот меня защищала всегда. И накануне того, в общем, я накосячил, из школы позвонили, попали на нее, она меня перед отцом прикрыла, не рассказала, а потом это все равно всплыло. Но я никогда не думал, что она это сделала специально.

– Слушай, если бы это сделал ты, то ты бы помнил.

– Я лунатил, Варь.

– Первый раз об этом слышу.