Папа для Ромашки

Эд говорил, что они нашли его, спрашивали обо мне, но мне так было стыдно перед семьей, я не представляла, как им в глаза смотреть, обсуждать свой поступок… Насколько проще в сети, отписался, вышел, заблокировал и все. Нет человека и весь его цифровой след, какой бы длинный он ни был, исчез. Как будто и не были никогда знакомы. А в жизни так просто не выйдет. На время еще можно, но постоянно скрываться все равно не получится.

Я как рыбка, что сбежала из своей стаи, одна где-то поплавала, хочу вернуться, а теперь страшно, что назад не примут. Тем более, я им не родная.

Проверяю телефон, жду этого первого шага от кого-нибудь, но это не они.

Рома: “Может, проснешься!”

“Может, проснешься”, – передразниваю про себя и кривляюсь.

Маша!

Оборачиваюсь на ее подушку. Уже нет.

Черт!

И судя по тому, что Рома нервничает, Маша его уже давно донимает.

Я почти рассказала ему, но этот танец, касания, провокации сбили с настроя. Опять в воспоминания окунулась. Сравнивала, как было и как сейчас. Так, как раньше уже все равно не будет. Всё поменялось и все поменялись."

"В новогодней пижаме с оленями, не переодеваясь, выхожу в гостиную. Что там Рома ей принес, не знаю, но догадываюсь, что конфет она уже наелась. Но чего уж теперь…

Выдыхаю, успокаиваясь. От одного раза ничего криминального не случится.

В десяточку. Под елкой вскрыта коробка с подарками от Ромы. Обертки от конфет вокруг.

На втором этаже слышны голоса и приоткрыта дверь в Ромину комнату. Судя по звукам, Маша смотрит мультики.

Второй раз выдыхаю. Ничего страшного.

Иду пить воду, а в раковине стоят две тарелки. Я точно мыла все. И в холодильнике нет той тарелки, из которой ел вчера Рома.

Невольно поджимаю губы и улыбаюсь. Он сам ел и Машу покормил. Прислушался к тому, что я говорила. Да, он в чем-то ошибается, но быстро учится и исправляется.

С другой стороны… Горло сжимается и дерет от обиды. Я как-то не заметно становлюсь не нужной. Отхожу на второй план. Рома теперь становится для нее центром. Она его ждет, его обо всем просит, он ни в чем ей не отказывает. Он хороший, а мама – плохая. В конфетах ограничивает, мультики контролирует, спать укладывает по расписанию. Маму уже не надо будить, когда просыпаешься, маму не надо обнимать и целовать. Про маму можно и не вспоминать. А если появится еще хорошая мачеха… А если она будет Машу против меня настраивать? А если будет плохо обо мне говорить? А если мой ребенок не захочет со мной жить?..

– Маруся! – кричу дочке снизу, не хочу к нему подниматься.

– Мамотька-а-а, – Ромашка тут же появляется, спускается вниз. – Моти, что Дед Моез пинес! – Я присаживаюсь на ступеньке.

У Маши на ногах розовые тапочки, в одной руке несет зайца, в другой – волочит за голову гуся. Губы в шоколаде. Волосы растрепанные, но при этом она такая красавица.