Папина дочка (СИ)

- Не положено. Ждите когда с вами свяжется следователь.

Ловлю боковым зрением знакомое лицо. Отец Лизы!

- Александр Михайлович! - окликаю его.

Озадаченно разворачивается.

- Опять ты?!

- Опять - я.

- Чего надо? - ведёт с подозрением бровью.

Я пытаюсь начать объяснять, но меня сносит в эмоции. И я затыкаюсь, поджав губы. Лицо каменеет.

- Ладно, Гультяев, пропусти.

- Спасибо.

- Быстрее только. Работы полно.

Иду рядом с ним по коридору.

- Там к Вам Олега Романовича Шмелева привезли. Он... Людей сбил.

- А тебе какая печаль?

- Шмелёва... Ну...

- Брат? Отец?

- Отец.

Вздыхает.

- Насмерть сбил?

- Я не знаю, - подрагивает мой голос от ужаса.

- Какие Вы проблемные - Шмелевы...

И мне опять стыдно, словно это я виноват в произошедшем.

- Сядь, - показывает на откидные кресла у стены между кабинетами.

Но я не могу сесть, меня подкидывает.

Чо, блять, он наделал, вообще?!

Будильник на телефоне пиликает.

Лиза же там меня ждёт!

Открываю мессенджер.

Что писать-то?! Как не напиши - полный отстой!

- Шмелёв, зайди.

На ходу быстро пишу пару слов с извинением. Захожу, куда пригласил меня Иштаров.

У отца берут показания...

Я стою в дверях, чувствуя себя маленьким пацаном, который никак не может повлиять на ситуацию.

- Лиза, что-то срочное?

Мои внутренности дергаются. Разворачиваюсь к майору.

- Возьми такси. Не получается у меня. Опять Шмелёв этот... Прописался у нас! - недовольно глядя мне в глаза. - Да с аварией они здесь... Перезвоню.

Меня отводят в другой кабинет, отдают кое-какие личные вещи - часы, портмоне, документы...

В реанимации двое, - слышу из разговора.

Мое сердце надсадно стучит.

- Я без адвоката показания давать не буду, - вальяжно откидывается на спинку стула отец.

До девяти лет лишения свободы...

Я закрываю ладонью глаза.

Жесть!!!

- Если пострадавшие выживут и с их стороны никаких претензий не будет, то можно скостить до условно четыре года. Это самый лучший расклад. Но я бы на него не рассчитывал особо.

- Сколько они хотят? - морщится отец.

- Семья женщины хочет восемь миллионов на лечение и содержание после реабилитации. Там перелом тазобедренного и черепно-мозговая.

- Охерели... - пьяно.

- Ты чего несёшь, отец?! - рявкаю я, сжимая кулаки. - Соглашайся!

- Я твои отдам, ты не против? - оскаливается на меня.

Отдавай! - набираю в грудь воздух.

- Он против, - заходит Бессо.

С ним Лев Русланович Тарханов, отец Марата, наш юрист периодически.

Тянут мне руки. Я пожимаю и сразу начинаю чувствовать себя человеком.

Быстро выясняют ситуацию.

- Роман, пока твои личные деньги с продажи дома не будут переведены на твой счёт, никаких расчетов с пострадавшими. Потом - пожалуйста.

- Но... - развожу руками. - Не я же их заработал.

- Никаких ""но"". Треть дома юридически принадлежала тебе. Не ты пил, не ты сел за руль пьяным, не ты сбил людей. Не за твой счёт будет выкуплена свобода.