Любовь Демона

А у него просто руки большие, ладони широкие. У Миланки волосы хоть и густые, но все равно она маленькая. И ему сложно удержать тонкие прядки, еще и пальцы путаются.

Но малышка так любит, когда ей папа косички заплетает! Она так радуется и потом до вечера не разрешает их переплетать.

Разве я этого не вижу?

И как он ее терпеливо выслушивает, хотя она когда увлекается, начинает совсем неразборчиво говорить. Быстро, глотая буквы и слоги.

Я ее обычно останавливаю, прошу еще раз повторить, только медленнее. А Демьян нет. Он изо всех сил вслушивается, а потом задает наводящие вопросы. И в итоге все равно докапывается до сути.

Он с ней вроде и непринужденно себя ведет, виду не показывает. Но когда она засыпает, он такой вымотанный, будто бой выдержал.

— Я так боюсь что-то не так сделать, — признался мне. Я не выдержала.

— Да она сама боится, Демьян! Боится, что ты исчезнешь, и у нее снова не будет папы! А тебе она готова прощать все, я даже иногда ревную. Тебе можно все!

Он так челюсти сжал, что на скулах желваки заиграли.

— Почему она думает, что я исчезну?

— Не знаю. Поверь, я ничего ей не говорила. Наоборот, убеждаю, что ты теперь никуда не денешься, всегда будешь с ней. Только...

Замолчала, и он сам за меня закончил.

— Только ты тоже не веришь, что я никуда не денусь, да? — заглянул в лицо. — Ты именно так думаешь?

— Я не знаю, Демьян, — призналась я честно. — Я теперь уже ничего не знаю. Тогда я тебе верила безоговорочно. Сейчас прости. И хотела бы, но не получается.

Он кивнул, ничего не сказал. А я потом полночи проплакала.

Мне его жалко, и Миланку жалко. Нас с ним жалко тех, влюбленных парня и девушку, которых предали близкие люди.

И теперь Демьян ждет от меня наказания. Сам он всем уже отомстил.

Я как подумаю об этом, меня мутить начинает.

Больше всего на свете я хотела бы никого из них больше никогда не видеть — ни Марго, ни Артура, ни Анну. И не слышать о них. Но они снова появились в моей жизни вместе с Демьяном.

Значит, я никогда от них не избавлюсь?

Он приезжает, мы ужинаем. Миланка виснет на папе. Они идут в детскую, играют, пока я прячусь в кухне. И когда дочка засыпает, понимаю, что ничего так и не придумала.

— Угостишь чаем? — Демьян вырастает на пороге кухни.

— Конечно, — прячу глаза.

Рассыпаю заварку, роняю полотенце, чуть не разбиваю крышку сахарницы. И когда паника уже готова накрыть с головой, обнаруживаю себя в руках Демьяна.

— Ангелина, посмотри на меня, — он держит меня за плечи, вглядывается в лицо. — Что с тобой? Что случилось? Ты сама не своя.

— Ты просил придумать наказание, — даже голос мой звучит жалко.

— Просил... — он продолжает вглядываться и сильнее сжимает плечи. — И... Ты готова?

— Нет, — мотаю головой, меня начинает бить дрожь, — нет, Демьян. Я не могу. Не проси меня. Я могла тебя любить.