Любовь Демона

Единственный вопрос, который у меня сейчас есть к себе, какого хера я не сделал это раньше.

Глава 11

Ангелина

Демьян приходит с утра в офис мрачный и злой. Я сто раз повторяю про себя, что мне наплевать, а в сто первый беру пирамидку мятного чая и заливаю горячей водой.

Андрей Дмитриевич предпочитал чай, после него в офисе осталась целая коллекция. В основном травяных. И мед, он сам его покупал у знакомого пасечника.

Добавляю пол ложки меда и несу чай в кабинет. Демьян стоит спиной и смотрит на цветной постер с Миланкой, заложив руки в карманы."

"Внезапно охватывает странное ощущение связи, словно между мной и Карениным натянута тонкая, почти невидимая, но очень прочная нить. Она тянется от нас к дочери, и как бы мы ни жили дальше, эта нить никуда не денется.

Наваждение длится буквально несколько секунд. Демьян оборачивается на звук открывающихся дверей, и я замечаю изумление, мелькающее на его лице.

Впрочем, оно быстро исчезает, и взгляд Демьяна становится таким как обычно, когда он на меня смотрит — выжидающим, надменным и холодным.

Он молчит, я тоже молча ставлю на стол поднос с чаем и собираюсь уходить.

— Ангелина! — меня останавливает строгий окрик, стоит взяться за ручку двери. Разворачиваюсь.

Теперь он стоит лицом ко мне, наклонившись вперед, отчего внутри появляется стойкое ощущение, что передо мной дикий зверь, и сейчас он на меня прыгнет.

— Да, Демьян Андреевич? — жду с видимым спокойствием, хотя больше всего хочется с криком выскочить наружу.

— Что это?

— Это чай. Из коллекции Андрея Дмитриевича. Он сказал, что оставил вам ее в наследство, — безбожно вру, глядя Демьяну в глаза. Очень надеюсь, он не станет проверять, что именно говорил Астафьев. — Что-то еще, Демьян Андреевич?

Каренин буравит взглядом, словно хочет что-то сказать. Широкая грудная клетка высоко вздымается и опадает, и я как наяву вижу плещущуюся внутри нее кипящую лаву. Она булькает, лопается и вспыхивает россыпью искр. Вот-вот рванет, и тогда через образовавшийся раскол хлынет наружу, сметая все на своем пути.

В том числе меня.

— Нет, ничего. Иди, — говорит медленно, чуть заметно выдыхая. И я вылетаю за дверь с гулко колотящимся сердцем.

Осталось совсем немного, меньше двух недель, и я буду свободна.

Через полчаса Демьян выходит из кабинета. Бросает на ходу «Буду к четырем, всех отправляй на телефон» и уходит, тяжело шагая по коридору.

Когда звук шагов отдаляется, иду в кабинет за подносом.

На столе стоит пустая чашка, а значит Демьяну чай Астафьева зашел. Надо будет ему завтра еще заварить, может повезет, и он даст мне спокойно доработать свои две недели.

Отсутствие Демьяна в офисе действует на меня положительно. Я навожу порядок в документах, разношу по отделам — их накопилось несколько папок.