Любовь Демона

Это не было подстроено, я уверен совершенно точно. Не знаю, где была Ангелина, я со сцены ее не видел. И потом не видел, понятия не имел, кто офис-менеджер у Астафьева.

Мой клоп сам меня нашел. Теперь я почти уверен, что Ангелина занималась подготовкой корпоратива и взяла с собой дочку.

Нашу. Мою...

Блядь...

Смотрю на дорогу, сжимая руль до судорог. Ангелина сидит на заднем сиденье притихшая, оцепеневшая, только сильнее дочку к себе прижимает.

Нашу. Мою, блядь...

Возле больницы торможу, открываю перед Ангелиной дверь.

— Давай ее сюда, — протягиваю руки. Не могу заставить себя назвать ее по имени, иначе боюсь, что разъебет. А мне надо быть в полном сознании и при памяти.

В приемном отделении Миланку осматривает дежурный врач. Ангелина держит малышку на коленях, пока доктор слушает ее через стетоскоп. Я стою рядом, скрестив руки на груди.

Когда я смотрю на хрупкую спинку девочки, пронизывает острое чувство жалости. Я за те несколько минут, пока он ее слушал, чуть не поседел.

— Легкие чистые, это у вас ангина, барышни, — говорит доктор, глядя на Ангелину.

— Что надо делать? — подхожу ближе.

— Полежать у нас и понаблюдаться. Вы, мамочка, давайте оформляйтесь, а вы, папа, съездите домой за вещами.

Миланка открывает глаза и таращится на меня, хлопая ресницами. А я не могу смотреть в измученные, больные глаза своего ребенка.

У меня есть дочка, почти три года как есть, а у меня за все это время нигде не дрогнуло.

Я жил своей жизнью, пока она училась ходить, говорить. Вот так же болела, как сейчас, но рядом не было папы, который завернет в одеяло, посадит в машину и отвезет в больницу.

Бедный мой ребенок.

Изнутри поднимается неконтролируемая волна гнева и ярости.

Снова стараюсь отключить эмоции и не думать о Миланке, как о своей. Просто больной ребенок, которому надо помочь. Милая малышка, которая из-за стайки уродов все это время росла без отца.

Так все.

Мы все вместе идем в отделение, я несу Миланку на руках. Она обессиленно приваливается головой к моему плечу, и сердце сжимается в груди. Я никогда еще не чувствовал себя таким бесполезно крепким и большим.

Нахера мне столько силы, если я не могу помочь маленькой ослабевшей девочке?

Я оплатил отдельную палату, так что кроме нас здесь никого нет. Сразу же за нами приходит медсестра и делает малышке жаропонижающую инъекцию.

— Мамочка, подготовьте ребенка, сейчас будем ставить капельницу. Напоите ее чаем, идите возьмите в столовой, — говорит она и уходит.

— Мам, это больно? — задирает голову Миланка.

— Нет, зайчонок, совсем немного, когда уколят ручку иголкой. А потом ты будешь просто лежать и смотреть, как капает лекарство, — убедительно успокаивает ее Ангелина.

Я бы так не смог.

Да что я вообще могу? Я в присутствии ребенка чувствую себя слоном в посудной лавке.