Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

И, выпроводив Понятовского, она с иронией добавила:

– Спасибо тебе, мой верный Пяст!

* * *Затихло все… Дипломатия лениво прокисала в незначительных интригах, когда из Франции в Петербург вернулся кавалер де Еон, и маркиз Лопиталь встретил его словами:

– О, вот и вы, моя крошка… Вы что-нибудь понимаете?

– Я, видно, недалек от истины: не случись тогда припадка с императрицей в Царском Селе – и Пруссии уже не стало бы в этом году. Мало того, французам не пришлось бы краснеть и за этот проклятый Россбах… Апраксин – только пешка, исполнитель чужой зловредной воли! Кcтати, Понятовский еще здесь?

– Да при чем здесь этот фат?

– Понятовского надо выбросить из России, как выбросили Вильямса: именно через его руки проходит связь канцлера с великой княгиней.

И даже дальше – вплоть до Берлина!

– А вы знаете, у Екатерины скоро должен быть ребенок. И вот императрица, дабы упрочить коалицию против Фридриха, желает, чтобы король Людовик крестил младенца из дома Романовых!

– Вы, маркиз, сказали ей, что это невозможно?

– Напротив, я уже обещал Елизавете, что так и будет.

– Но как же можно обещать за… короля?

– Король – мужчина! А разве мужчина вправе отказывать женщинам в их просьбах, пусть даже неловких?

Де Еон, как первый секретарь посольства (к тому же облеченный «секретом короля»), не слишком-то считался с маркизом, и поспешил повидать венского посла Эстергази… Австрийский магнат половину дня просиживал в серной бане.

Красные, как скорлупа вареных раков, громадные язвы испещряли тело знатного аристократа.

– Вас не удивляет, – спросил он, – странное совпадение между припадком Елизаветы и отступлением армии Апраксина?

– Об этом говорят всюду, – усмехнулся де Еон.

 – Штопать брюссельские кружева сапожной дратвой не всегда удается…

Эстергази чуть не выскочил из ванны:

– А вы попробуйте доказать императрице, что Бестужев ей не верен! Елизавета привыкла к нему, как к негодной собаке, которую держат за старую верную службу. Гнев императрицы можно вызвать только одним обстоятельством…

– …если, – подсказал де Еон, – она узнает, что в отступлении армии Апраксина повинен сам канцлер! Но для этого, господин посол, придется обнажить все секреты Ораниенбаума.

– Именно так! – заплескался Эстергази в желтой воде, над которой облаком нависал горячий зловонный пар.

На следующий день Бестужев-Рюмин встретился с Лопиталем и – между прочим – сказал:

– С крайним неудовольствием, маркиз, был извещен вчера о прибытии сюда кавалера де Еона. Сей бестолковый человек весьма опасен и, боюсь, способен возмутить империю.

Канцлер так и заявил: «возмутить империю».

– Вы протестуете, господин канцлер, как частное лицо или…

– Нет! Как лицо официальное, и протест мой формален.