Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Но вот Мекленбург, к которому Фридрих питал особую ненависть, король разорил вконец.

– Мы уходим из Мекленбурга, – сказал он. – Истребите все, что поддается истреблению…"

"Когда ему доложили, что приказ исполнен, король ответил:

– Нет. Не все! Мы забыли вспороть подушки…

Он покидал несчастный город, все улицы и крыши которого были как в снегу. Долго кружился над Мекленбургом пух из перин, долго порхали перья из подушек… Саксонию король просто растерзал на нужды своей армии. Забрал всех мужчин, вырубил все леса и продал их, вырезал весь скот, урожаи ссыпал в свои магазины.

Скоро король прослышал о назначении Салтыкова командующим.

– Я такого не знаю, – ответил король, напрягая память. – Но я знаю русских солдат – это прекрасные командующие сами над собой… Что делать? Кажется, год будет очень тяжелым…

Любовь, любовь…

За последние полгода, что прошли для графа Шверина в русском плену, поручик Григорий Орлов успел споить его до такой степени, что, казалось, поднеси свечку к носу графа – и граф вспыхнет, сгорая на огне алкоголя!

Весной 1759 года Гришка Орлов вывез Шверина из Пруссии на берега невской столицы, где пленный адъютант Фридриха сделался собутыльником великого князя в Ораниенбауме.

– Если бы я был на престоле, – говорил ему Петр, – вы бы никогда не стали моим пленным… Пейте, граф! – И целовал немца, тыча в лицо Шверину перстенек с портретом Фридриха: – Вот истинно великий человек. Я проклинаю, заодно с вами, храбрость русских янычар!

В кровавой схватке при Цорндорфе Григорий Орлов получил три жестокие раны, но поля боя не покинул. Дрался, как лев. Могуче и яростно. Смерть была бы для него спасением от кредиторов.

Отчаянная смелость поручика дошла до Петербурга, а любовные успехи сделали его неотразимым для женщин.

Екатерина увидела Орлова впервые из окна – совсем случайно.

Улыбка невольно тронула ее губы, а он взял да и подмигнул ей: мол, знай наших!

Екатерина сразу оценила его красоту, резкую и вызывающую. Конечно, Орлов лучше Сережи Салтыкова и даже Понятовского.

Екатерину всегда привлекал дух гвардейской казармы, шумной, неистовой и пьяной. Именно оттуда выходили по ночам эдакие молодчики, чтобы кого-то свергнуть, кого-то возвести и все, полученное в награду, тут же бесшабашно прогулять.

И она с удовольствием узнала, что Григорий в гвардии любим и уважаем товарищами.

– Паскуда он! – орал Гришка под пьяную руку о Петре. – Мы там кровь за честь русскую проливали, а он, мизерабль голштинский, еще смеет проклинать нашу храбрость? Товарыщи-гвардия, почто недоумок сей нас янычарами обзывает?..

О! Это было как раз то, что Екатерине требовалось сейчас. Она, как немка, должна опираться именно на русскую силу, чтобы ей простили ее ангальт-цербстское происхождение.