Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

– Небо прояснилось! – воскликнул король. – Morta la bestia, morto il veneno…

– Какой прекрасный дуэт, – отозвался из Петербурга новый император, подыгрывая Фридриху на своей дурацкой скрипице.

И началась чудовищная пляска на свежих могилах русских героев. Один из первых приказов Петра: прекратить военные действия противу прусской армии.

Как нежные любовники, они вступили в интимную переписку.

Петр III писал Фридриху на больших листах серой бумаги, безграмотно и без единого знака препинания. Почерком крупным – почти детским. На том плохом французском языке, который нельзя понять глазами, а можно лишь воспринять на слух.

Фридрих отвечал Петру III на маленьких листочках тоже серой бумаги, грамотно, но тоже без знаков препинания. И почерком бисерным – словно капризная дамочка. На прекрасном французском языке поэта и ученика Вольтера.

– Добрый брат Петр… – летело в Петербург.

– Добрый друг Фридрих… – отзывалось в Берлине."

"Граф Шверин, взятый в плен при Цорндорфе Григорием Орловым, из плеянного стал послом прусским в Петербурге. Самый любимый дипломат императора!

Шверину как-то встретился Орлов, и пруссак похвалился:

– А тебя, Гриш-Гриш, почему послом в Берлин не назначат?

Ответ Григория Орлова надобно высекать на камне, ибо бумага таких слов не выдерживает.

Иван Шувалов, видя, что национальное дело России поругано, готов был возглавить заговор против Петра, но разведка Фридриха в России быстро сработала, и Шувалов был сослан. Конференция – за ее патриотизм! – была разогнана, вместо нее Петр образовал Комиссию, где вершили дела два новых фельдмаршала – принц Голштейн-Беккский и принц Георг Голштинский, которому русские уже успели холку намять еще при Гросс-Егерсдорфе, когда этот маршал служил в войсках Пруссии. Вообще тогда в Петербурге творилось что-то немыслимое. В русской гвардии ввели форму прусскую. Говорили, что гвардии совсем не станет в России, – заменят голштинцами. Лейб-кампания Елизаветы была уничтожена. На берегах Невы появились офицеры Фридриха.

– Зачем они тут? – недоумевали петербуржцы.

– А затем, – пояснил сам Петр, – что всю дурацкую русскую армию надобно переучивать заново. Вы слышали? Я вас всех переучу на свой лад. Вот и благодарите Фридриха: он так добр, что шлет нам учителей.

– Мы таких учителей бивали! – ревели гвардейские казармы…

Екатерина потирала сухонькие ладошки. Нервничала. «Так, – рассуждала она, – отныне все, что бы ни делал этот ублюдок, пойдет мне на пользу. И все – во вред ему же!»

В начале апреля молодой императорский двор после погребения Елизаветы переехал в новый Зимний дворец – дивное создание Растрелли, которое и поныне украшает наш сказочный город. Петр самолично распределял – кому где жить. Главные апартаменты захватила Лизка Воронцова.