Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

 – Вам, наверное, здорово досталось от моих драгун в Ганновере?

Ему подсунули лист бумаги:

– Солдаты не уйдут, пока вы не подпишете обещания не преследовать Трейссака де Вержи и не оскорблять его нигде…

Утром он стал постепенно восстанавливать в голове картину вчерашних событий… Позвонил.

– Кузен, – сказал он брату, – сюда придет некий Трейссак де Вержи, так пропусти его ко мне без задержки. И приготовь, пожалуйста, стол для письма…

Едва Трейссак де Вержи появился на пороге его спальни, как два пистолета уже целили ему в лоб.

– Сударь, – заявил де Еон, не вставая с постели, – вы помните что-нибудь такое, чего я никак не могу вспомнить?

– Очевидно.

Ибо я-то оставался вчера трезвым.

– Похвально! И помните солдат с ружьями?..

– Помню…

– И то, что меня заставили унизиться подписанием бумаги?

– Да, вы подписались, что более не станете меня оскорблять.

– Да, не стану… Вы видите стол?

– Вижу. И стол, и перья. Но я не вдохновенен сегодня.

– Я вас вдохновлю. Садитесь и пишите под мою диктовку.

– Не буду писать! – выкрикнул Трейссак де Вержи, но два громадных курка щелкнули, сразу взведенные.

 – Ну, хорошо, – нехотя согласился де Вержи, – диктуйте… я вас слушаю.

– Я, – диктовал ему де Еон, – именующий себя господином Трейссаком де Вержи…

– Я не именую себя – я ношу это имя от родителей!

– Это еще не проверено, – возразил де Еон. – Пишите далее: торжественно обязуюсь более ни под каким видом не проникать во французское посольство. В случае же нарушения сего договора я обязан представить послу ручательства за свою порядочность от двух или трех высокопоставленных лиц в Париже… Написали? – спросил его де Еон.

 – Благодарю… Милый кузен, вас-то мне учить не требуется: ну-ка, дайте ему в шею!

Забрав все свое имущество, де Еон переехал на Золотой сквер, где жил шпион маркиз ла Розьер. Именно в эти дни министр Прален доложил Людовику план своих действий:

– Положение в лондонском посольстве, благодаря де Еону, сделалось столь угрожающим для вашей королевской чести, что пора нам прибегнуть к крайним мерам.

– Что вы предлагаете, Прален?

– Я полагаю возможным обратиться наконец к помощи английского правительства, чтобы оно выдало нам де Еона как…

– Договаривайте, – разрешил король.

– Как государственного преступника, подлежащего суду Франции, – заключил Прален.

Людовик выждал минуту – все взвесил:

– Пишите обращение в британский парламент. А я лично напишу графу Герши о дальнейшем.

Он действительно написал графу Герши: удержать бумаги, которые сыщутся при де Еоне, и передать их только ему – королю! – и никому не сообщать о них, даже Пралену. Но главной фигурой в этой игре продолжал быть де Еон, и король опять сдвурушничал.