Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

Каравай хлеба пошире выбрал и – туда же его! Водкой наполнил флягу до пробки и завязал мешок натуго. В два пистолета он забил здоровенные пули. Вышел потом во двор, где приказчик его сидел на поленнице дров и печально играл на гобое.

– Васёнок! – окликнул его купец. – Подь-ка сюда. Коня седлай скоро, в Питер поскачешь с письмом от меня…

И через несколько дней, пока Дуглас с де Еоном узнавали о настроениях курляндских рыцарей, Тайная розыскных дел канцелярия в Петербурге уже знала о появлении на рубежах империи неведомых пока путешественников… Ведал же Тайною канцелярией граф Александр Шувалов – великий инквизитор и близкий сородич фаворита Елизаветы, Ивана Ивановича Шувалова.

– Этих гостей до нашей милости пропустить, нигде не чиня им неудовольствия, – распорядился Шувалов. – Нам неведомо еще, какого рожна им тут надобно. Может, и честные вояжиры, а может – хрен везут едучий в тряпке…

Русская контрразведка уже в те времена работала прекрасно. Погранвойск Россия тогда еще не имела, но границы русские были на крепком замке.

Интриги, интриги, интриги…

Вильямс продолжал разговоры о страданиях великой Польши, щедрой рукой подсыпая в карман Понятовскому золотишко.

– Вы еще молоды, – говорил посол, – и должны веселиться.

И где бы теперь ни появлялась Екатерина, серые глаза прекрасного Пяста с тоской преследовали ее гибкую фигуру…

Великая княгиня только что пережила бурный роман с Сергеем Салтыковым, в объятия которого Екатерину толкнула сама же императрица. Елизавета свела их, чтобы иметь внука, – Салтыков должен был заменить Петра Федоровича, который брачных удовольствий остерегался. Но вскоре Салтыков впал в низкий блуд, пренебрегал Екатериной как женщиной, и чувство Екатерины было глубоко оскорблено… Теперь Вильямс пристально следил за нарастанием новой ее страсти – к Понятовскому.

– Ваше высочество, – спросил он однажды Екатерину, – что вы думаете о моем атташе? Не напоминает ли он вам античную вазу, заброшенную в груду жалкого мусора?

Екатерина ответила с легкой иронией:

– В наше время, господин посол, античные вазы в мусоре не валяются!

Бестужев-Рюмин имел глаз острый, как у беркута. Он был озабочен своим будущим. Против него многие: вице-канцлер Воронцов, Шуваловы, императрица тоже стала коситься; врагом Бестужеву была и сама великая княгиня, мать которой, эту шпионку Фридриха, он в три шеи вытолкал прочь из России… «Елисавет Петровны, – размышлял канцлер, – тоже не вечны: сколь можно пить токай, плясать до упаду и ложиться спать на рассвете?..»

Бестужев-Рюмин решил сблизиться с Екатериной.

– Но, – сразу предупредила она, – если хотите дружбы моей, вы должны мне помочь.