Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

В разговоре с ним король не раскрыл своего титула, а на прощание сказал:

– Ты напиши мне, сынок… в Бреславль! Может, я тебе пригожусь…

Они встретились в Бреславле, и де Катта ввели в покои его величества – короля прусского. Фридрих издали протянул ему руку:

– Узнаешь ли ты старого бедного флейтиста? Не хочешь ли, сынок, и ты подуть в мою удивительную флейту?

– Но моя вера… но мое подданство…

– Всё это – чепуха для одурачивания людей! – рассмеялся король. – Что родина? Что религия? Это ложь. Человеку хорошо только там, где ему хорошо… Скажи по чести: место секретаря при моей особе тебя устроит?

– Недостоин, ваше величество!

– Достоин тот, кто удостоен моего внимания…

Они прибыли в Сан-Суси, король свел де Катта по террасам в Нижний сад, где посреди зеленой лужайки, на постаменте из белого каррарского мрамора возлежала прекрасная юная богиня.

– Изображение Флоры украшает вид Сан-Суси, – заметил де Катт.

Фридрих ударил тростью по мрамору постамента:

– Разве ты не видишь, что богиня возлежит на… саркофаге?

Действительно, под Флорою уходил в землю могильный камень.

– А еще ниже, – произнес король, – мною вырыт склеп. Наивной прелестью укрыл я свое мрачное прибежище. Там-то я высплюсь за всю свою бессонную жизнь. Помни, де Катт: король всегда готов к войне, а значит, он готов и к смерти…

Де Катт остался при Фридрихе на двадцать лет. Он прошел с королем все громы битв и оставил нам в своих записках короля Пруссии живым, дерзким, афористичным, то страдающим, то ликующим. Благодаря де Катту мы знаем каждый шаг короля.

* * *Сейчас король нюхал табак, стучал перстнем по картам Европы и беспокойно озирался: где суть? Переговоры с Лондоном велись успешно, но… не хотелось бы ссориться и с Людовиком! Исподтишка, через потаенные каналы дипломатии, Фридрих с цинизмом небывалым предложил Версалю двинуть свои войска и взять у англичан Ганновер… «То-то будет потеха!» – смеялся король.

Но Версаль на это ответил ему – через своего посла:

– Король Франции советует вам как другу, чтобы вы сами захватили Ганновер, и тем вы еще более укрепите дружбу Потсдама с Версалем…

Париж еще не знал, что Берлин вот-вот заполучит субсидии от Англии, и Фридрих, как хороший актер, вдруг разыграл перед послом Франции приступ бешеной ярости:"

"– Как вы можете давать мне такие советы? Вы разве забыли? Да у меня русские легионы сидят на шее в Курляндии! Вы, французы, просто счастливчики, ибо не можете знать того страха, который я должен постоянно испытывать перед Россией…

И час пробил; в январе 1756 года Лондон заключил с Пруссией «Вестминстерский» договор – тоже субсидный (очень похожий на тот, который Вильямс, с помощью Бестужева, вырвал у Елизаветы).