Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

В царском павильоне вокзала посла ожидал роскошный завтрак с яркой клубникой и ароматным ананасом.

– Откуда у вас эта прелесть? – восхитился посол.

– Из ботанического сада… Угощайтесь, виконт.

Потом, сидя в санях, посол Франции спросил – можно ли Парижу надеяться на прочный союз с Петербургом?

– Да. Но позже. Когда вы окрепнете…

Гонто-Бирон сообщил Горчакову:

– Бисмарк вдруг проиграл отбой, и за это Франция в века сохранит благодарность России и лично вам! Случилось почти чудо: этот зверь Бисмарк пришел на вокзал к отходу моего поезда и сказал мне несколько любезностей."

"– Не обольщайтесь, – ответил Горчаков. – Мы отбили лишь первый натиск. Бисмарк временно отступил и окопался. Не забывайте, виконт, что внутри Германии не все благополучно. Биржа может потребовать от Бисмарка ясности в политике, чтобы марка не шаталась по курсу. А ясность Бисмарк может найти в войне… Да! Ибо только война способна оживить стынущие без работы цехи заводов Круппа и Борзига, а эти «стальные» господа (да простит мне бог!) крепче «железного» канцлера.

* * *Но Бисмарк, как и Горчаков, тоже умел из любой неудачи выковать выгоду. Под бой барабанов и газетную трескотню он провел через рейхстаг новый военный закон, который увеличил германскую армию. В казармах ружья Дейзе спешно заменяли новейшими ружьями системы Маузера…

В эти дни от Горчакова услышали фразу:

– Очевидно, вся моя жизнь, – сказал он, – являлась лишь прелюдией к той битве, в которую я сейчас вступаю!

Разведка боем

Царь попросил Горчакова не ездить в Веве:

– В мире неспокойно, и вы в любой момент можете мне понадобиться. Предлагаю сопровождать меня в Эмс…

В последнее время у царя голос был сиплый, дребезжащий, и он надеялся поправить его с помощью эмского «шпруделя». Император навестил в Англии свою дочь Марию Эдинбургскую, оттуда заехал в Бельгию, где имел беседу с королем Леопольдом, после чего направил монаршии стопы в Эмс, где уже томился Горчаков.

– Вы пили шпрудель? – спросил он канцлера.

– Нет, государь. Я пил местное вино.

– И как?

– Дрянь!

Александр II даже здесь боялся покушений революционеров и жил в Эмсе под именем графа Бородинского в отеле Vier Thurme, где в саду за каждым кустом сидели тайные агенты Вилли Штибера. Впрочем, вся публика знала царя в лицо, а цены на продукты в Эмсе сразу поднялись. Невоздержанный женолюбец, Александр II иногда во время прогулок совал в руки Горчакову стакан со зловонным шпруделем и говорил извиняясь:

– Подержите, князь. Я на одну минуту отлучусь…

А сам, словно бесстыжий фланер, нагонял какую-либо из гуляющих дам.