Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

 – Пусть он еще раз предупредит русский двор, чтобы не дразнили Фридриха понапрасну. Моя империя не готова для борьбы с этим разбойником…

Послам же Фридриха она отвечала, что передвижение войск через Богемию – случайность, которая не должна беспокоить Пруссию. Этого императрице показалось мало, и через несколько дней Австрия вообще отвергла всякие слухи о существовании наступательного союза между Веной и Петербургом – настолько велик был страх в Европе перед армией «старого Фрица».

– Что-то они там путают, – заметил король, сидя в тихом Сан-Суси. – Не хотят ли и меня запутать?.

. Отправляйте в Вену посольство вторично: сейчас мы запутаем их окончательно!

Курьеры из Вены мчались на перекладных в Петербург, чтобы – согласно новым инструкциям – еще раз одернуть Россию, еще раз напомнить русскому двору, чтобы Россия не лезла в войну раньше времени: еще не все готово… На постоялом дворе, когда усталый курьер прилег вздремнуть, его сумка была вскрыта, с писем сделаны копии – и Фридрих узнал обо всем гораздо раньше Петербурга.

– Сколько я имел противников в своей жизни, – заметил король спокойно, – и всегда у них ничего не готово.

Что ж, пока они там разводят огонь в очаге, я, кажется, успею пообедать… Дайте мне, Манштейн, последнее донесение Менцеля из Дрездена.

Дрезден – столица Саксонского курфюршества. Курфюрстом же в Саксонии – Август III, который был и королем Речи Посполитой. Через шпионские доносы Менцеля король Пруссии установил, что Август – ужасный лицемер и интриган.

– Какое низкое коварство! – воскликнул Фридрих, прочтя бумаги от шпионов из Дрездена. – Саксонцы хотят, под видом нейтралитета, пропустить мои войска в Богемию, во владения Венской империи, чтобы затем ударить мне в спину…

Король сбросил треуголку со стола, развернул шуршащие карты.

Палец его часто стучал по Дрездену:

– Вот, вот, вот, вот!.. С этого и следует начинать. Если Август Третий такой прожженный негодяй, то мы заставим его потерять все пушки. Мы заставим его перейти на нашу сторону. Но сначала мои гренадеры навестят его, как бы невзначай, прямо в его столице – в Дрездене! Это будет забавно, Манштейн. Расстегните заранее пояс на мундире, чтобы не лопнул, когда мы будем хохотать, как помешанные…

Европа еще танцевала.

В деревнях играли свадьбы, гулко стучали по земле башмаки крестьян, вовсю надрывались скрипки. Обмывали новорожденных. Кто-то умирал на постели в окружении родных, его несли на кладбище, под сень крестов, и дружно плакали. По утрам пили кофе чиновники. Шли на лекции студенты.

Европа доживала последние часы мира.

Никто еще ничего не знал."

"В отличие от своих противников Фридрих поступал скрытно. Войска его двигались незаметно, глухими ночами, по неприметным дорогам.