Пером и шпагой. Битва железных канцлеров

 – Сколь же лет тебе, Захар Данилыч?

– На восьмую десть меня уже кинуло.

– А не робок ты, старче?

– Чего? – не сразу расслышал адмирал.

– Не совсем-то молоденький ты, говорю.

– А-а-а… Только б на абордаж свалиться, а в драке-то я горяч бываю. Вот, помнится, случай был… ишо при баталии Гангутской, при батюшке твоем, случилось мне раз…"

"– Ну-ну, погоди! В порядке ли эскадр свой содержишь?

Мишуков стал загибать перед ней тряские синеватые пальцы:

– Не флот у тебя, матушка, а дерьмо протухшее. Ты бы помене на гулянки тратилась, а лучше бы флоту деньжат скинула.

Смотри сама детально: кильсоны в течи, брандкугелей нехватка, рангоут погнил, такелаж размочалился…

Елизавета поспешно закрыла уши:

– Ой, батюшка, что ты меня ругаешь? Да еще слова-то какие зазорные придумал… Скажи по милости языком внятным: галеры твои потопнут или не потопнут, если их в море вывести?

Мишуков ответил:

– А чего им тонуть, коли мы на них плаваем? Подобьем где надо паклей да просмолим. Поплывут, куда ни прикажешь.

– А матросы мои – здоровы ли?

– Кррровь с ррромом! Секи любого, матушка: ему – хоть бы што, даже не обернется…

Елизавета, удовлетворенная, поднялась:

– Термин свой из дворца вынеси: я в морской брани не смыслю.

 – Раскрыла веер и обмахнулась. – Отпиши Кашкину, Петру Гаврилычу, в Ревель, дабы эскадр весельный в самой скорости был готов. Бомбардирской же эскадре Сашки Вальронда быть начеку загодя. И города прусские, кои у моря стоят, по плану Конференции, брать будем совокупно – и армейски и флотски!

Раскрыла шкатулку, среди жемчугов и ниток коралловых нашла свою орденскую ленту.

Потянула ее из вороха драгоценностей:

– Нагнись, адмирал… жалую! Хоть и облаял ты меня сердито, а всё едино… флотские люди мне любы: они не скулят!

– Матушка, – проскрипел старик. – На кой мне ляд лента твоя, коли помру скоро. В гробу я и без лент хорош буду! А лучше дозволь еще разок ручку поцеловать? Уж такая она у тебя… вся белая, пребе-е-елая!

* * *Узнав о назначении Апраксина, Фридрих обрадовался:

– Апраксина можно смело подкупить через великую княгиню Екатерину: он слишком расточителен и постоянно нуждается…

Посол Митчелл из Берлина диктовал своему коллеге Вильямсу:

«На этом основании прусский король полагает, что Апраксину можно предложить известную сумму денег, лишь бы он задержал движение русских войск…»

Вильямс поручил это Бестужеву, и чередою великолепных пиршеств Апраксин был надолго задержан в Петербурге – вдали от армии, которая, кутаясь в прогнившие от сырости плащи, грелась у походных костров в промозглых лесах Ливонии.

Расквашивая дороги, хлынули осенние дожди – желтые и неуемные.