Первый парень на «горшке»

Ещё бы, конечно, помыться, переодеться во что-нибудь чистое и сжечь все грязное, чтобы об этом каторжном дне мне не напоминала ни одна пропотевшая насквозь нитка.

– Ты можешь идти медленнее? – спросил я у этой моторессы, когда она снова втопила на очередном повороте.

– Зачем мне это? – посмотрела она мельком через плечо, но не замедлилась ни на секунду.

– Я не успеваю, блин!

– Так в этом и смысл, – усмехнулась девчонка, не оборачиваясь.

Безмолвно закатил глаза у просто поплёлся следом. К счастью, тащиться и успевать за ней уже не было нужным, так как впереди я увидел свою машину.

Значит, дом Гусыни буквально в ста метрах от меня. Нужно только доплестись и упасть где-нибудь под тенью крыльца.

– О-о! – протянул иронично батя Гусыни, когда я вошёл в их двор и закрыл за собой калитку. – Никак сам Рамилька к нам решил вернуться?

– Угу, – натянуто улыбнулся ему уголком губ и застыл у калитки, поняв, что совершенно не знаю, что делать дальше.

Гусыня погладила ластящегося к ней пса, сняла старую клетчатую рубашку, оставшись в обычном зеленом топе, а её батя в растянутой серой футболке, прищурив один глаз от табачного дыма от сигареты в зубах, с лейкой в руке, смотрел на меня так, будто что-то замышлял.

– Пап, – недовольно и с явным наездом обратилась к Николаевичу Гусыня. – Ты опять огород, что ли, поливал?

– Да, так. Пробежался малёха. Всё равно на работу теперь только в понедельник. Не сидеть же мне просто так и тебя ждать.

– У тебя только недавно спина прошла. Мы же договаривались, что тяжестями в доме буду заниматься я, пока врач не скажет, что тебе тоже можно, – ворчала она, выхватив из его рук лейку и широкими шагами метнулась по тропинке в сторону, видимо, огорода.

 – Мог бы и из шланга полить, вообще-то.

– А я еще баню растопил, – словно дразня, бросил он ей вдогонку.

Резко остановившись, она посмотрела ему в самую душу, слегка сощуренными глазами.

– Только попробуй потом позвать меня, чтобы я принесла тебе попить или поесть, когда опять будешь лежать на кровати задом кверху. Одно дело за рабочим столом сидеть или «баранку» крутить, а другое…

– Ну, не ругайся, Гу́ся, – начал мужик неожиданно заискивать. – Я окрошку сделал. Как ты любишь – всё мелко порубил.

Укропчик, ветчина…

– Не подмазывайся, – сказала Гусыня строго, но улыбка слишком очевидно блеснула в ее глазах. – Что ещё нужно сделать во дворе?

– Да, ничего. Ну, можно курицам воду налить. Я не успел. Ты поймала меня с поличным.

– Ладно, – продолжила она свой путь и скрылась за углом дома.

– А ты чего встал? – обратился ко мне Николаевич.

– А что мне еще делать?

– Иди дров в баню натаскай. Слышал же, что мне нельзя, – показушно схватился он за спину.

– Я устал."

"– Значит, работал.