Кровь на клинке

Будучи вдовой, женщина имела полную власть в своем доме, так что и указывать, куда гостям рассаживаться, тоже могла. Ловко проскользнув мимо него, казачка быстро обмахнула лавку в конце стола и, пряча под передником руки, пригласила:

– Присаживайся, княже, в ногах правды нет.

– Благодарствую, хозяйка, – кивнул парень и, не чинясь, сел на указанное место. – Вера, Миша, вы там доставайте пока, чего привезли, а ты, хозяйка, присядь. Разговор у нас непростой будет, – велел Руслан, воспользовавшись тем, что все положенные ритуалы уже были соблюдены.

– Кто я, тебе уже рассказали. И как видишь, я сюда просить тебя приехал не ради смеху. Мишка твой Веру любит. Давно. И потому душевно тебя прошу, Марья Степановна, благослови детей. Знаю, сын в твоей власти, но тут случай особый, – быстро пресек он попытку казачки показать гонор. – Они оба мне служат, и потому я могу их и без всякого благословения окрутить. Могу, но не хочу. Ты пойми, мать. Не должен род казацкий прерваться.

– Так ведь не казачка она, – помолчав, осторожно возразила женщина.

– И что с того? А то казаки и прежде на инородках не женились, – отмахнулся Руслан. – Кого только ни брали в жены. И турчанок, и черкешенок, и других народов женщин. А тут своя, православная.

– Так-то оно верно, – задумалась хозяйка. – А жить они где станут? У меня ведь, окромя подворья этого да хозяйства худого, и нет ничего. Дом вон поправить и то некому.

– За то покойна будь, Марья Степановна, – махнул Шатун рукой. – Сделаешь, как я прошу, и дом тебе поправят, и в убытке не будешь. А дом им я в своем имении поставлю. Сами, своей головой жить станут. Мне служить будут, как и сейчас служат. Да и дочерям твоим на приданое денег дам.

– Неужто правда?! – ахнула женщина, но тут же осекшись, прикрыла себе рот натруженной ладонью.

– Говорить много не стану, – понимающе кивнул парень. – Пока на стол накрывают, ты вон, с казаками, что со мной служат, поговори. Они скажут, что я слов на ветер не бросаю. Как сказал, так и будет. Так что в ответ скажешь, мать?

Ответить казачка не успела. Дверь с грохотом распахнулась, и в горницу ввалился Ефим. Дядя Михаила, который и пристроил племянника на службу. Увидев Руслана, казак сорвал с головы папаху и, перекрестившись, поклонился в пояс, во весь голос заорав так, что из-за печки выскочили все, кто готовил там застолье, включая младших сестренок Мишки:

– Княже! А мне гуторят, что Мишку сам князь сватать приехал, а я и не верю. Спаси Христос, Шатун, – снова поклонился он. – Чего сидишь, дура?! – напустился казак на хозяйку дома. – Кланяйся, Марья! Кланяйся да благодари. И ты, Мишка, кланяйся! За тебя сам князь просить приехал.

– Да что ж ты так орешь, оглашенный, – проворчал Руслан, демонстративно ковыряя пальцем в ухе. – Совсем оглушил.